— Сама Богиня велела мне помочь ему. Я нашел его в ущелье. Рядом с ним я увидел огромную черную кошку, и…
Орнэллу вдруг пронзила радостная догадка.
— Не была ли Богиня, ну.., более разгневанной, чем ты ожидал? — перебила она, Шианнат нахмурился:
— Пожалуй, была! Но откуда тебе это известно? Или она говорила и с тобой?
— Можно сказать и так, — ответила Ориэлла, подавив улыбку. Интересно, подумала она, как Шиа удалось это сделать?
К удивлению волшебницы, пришелец опустился на колени.
— О, — воскликнул он, — ты воистину благословенна! Мой народ почитает ждущих ребенка, как избранниц Богини Ирис. Отныне я клянусь защищать тебя, ведь именно этого, конечно, и хотела Богиня, когда сказала, чтобы я спас Язура! — Он помолчал. — Однако чем мне помочь тебе? Не думаю, чтобы я мог сразиться со всеми воинами в этой башне. Вот если бы мы с тобой могли спуститься вниз… Он с сомнением посмотрел на живот Ориэллы.
— Нет, это исключено, — ответила она. — Мой друг взят в заложники и находится далеко отсюда. Если я совершу побег, его просто убьют. Но ты мог бы, Шианнат, оказать мне очень большую услугу. Не одолжишь ли ты мне какое-нибудь оружие, которое легко спрятать — нож, например?
— Конечно, госпожа. — Он снял с пояса кинжал и отдал ей. Ориэлла почувствовала радостное волнение. Наконец-то у нее есть оружие! И когда родится ребенок, она сможет хоть как-то защитить его.
— Шианнат, — сказала она серьезно, — ты мне очень помог. Но что с Язуром? Очевидно, его раны серьезны, раз не позволили прийти самому. Не передашь ли ты ему весточку от меня?
— С радостью, — охотно отозвался пришелец. — Он так рвался к тебе, что едва не свел на нет все лечение, и я сам вызвался прийти вместо него и рассказать ему все, что узнаю.
«О, Боги, — подумала Ориэлла, — насколько хорошо Язур знает этот язык? Представляет ли этот бродяга, во что он оказался втянутым?»
Ксандимец словно прочел ее мысли:
— Мне это кажется чудом. Язур обещал, что ты сможешь говорить на моем языке, но сам он плохо его знает, и я не очень поверил его объяснениям, о чем теперь сожалею. Скажи, почему ты так хорошо говоришь по-нашему?
Ориэлла замялась, вспомнив, что казалимцы не доверяют магам. Может быть, и ксандимцы тоже? Если сказать ему правду, не насторожится ли он? Но если солгать — он, конечно, почувствует фальшь, и тогда будет еще хуже.
Ориэлла глубоко вздохнула:
— Шианнат… Ты поклялся защитить меня. Останешься ли ты верен клятве, что бы ты от меня ни услышал? Ксандимец нахмурился:
— Ты задаешь трудный вопрос. Как я могу ответить, если я не знаю, о чем будет речь? — Он помолчал. — И все же я дал клятву, и у меня еще осталась честь, что бы обо мне ни говорили. К тому же я слышал слова Богини. Она хочет, чтобы я помог тебе, одной из избранных ею. Говори же, не бойся. Что за страшная тайна мешает тебе сказать прямо?
— Я знаю твой язык, потому что я — волшебница, — ответила Ориэлла и вдруг с удивлением осознала, что слово, которое она произнесла, непохоже на казалимское «волшебник» и означает что-то вроде «эфировидец». Но что бы это могло быть такое?
Однако Шианнат понял ее, и лицо его прояснилось.
— Эфировидица? — воскликнул он. — О благословенная Богиня! Теперь я понял твой замысел! Благодарю, благодарю тебя!
Ориэлле его восторг показался чрезмерным. О Боги, только бы он не был похож на Черную Птицу, которой волшебная сила Ориэллы нужна была лишь для осуществления собственных целей!
— Погоди, — тихо сказала она. — А что Язур рассказал тебе о нас?
Шианнат покачал головой:
— Немногое. Он учит наш язык, но ему не хватает слов. Я надеялся, что ты мне все объяснишь, госпожа.
— Да, — ответила Ориэлла. — Ты имеешь право знать, что здесь к чему. — Она уселась, прислонившись спиной к теплой трубе и поплотнее закуталась в одеяло.
— Вот как было дело… — начала она.
Хотя часы, в течение которых отсутствовал Шианнат, показались Язуру вечностью, вести, принесенные ксандимцем, вознаградили его за долгое ожидание. Ориэлла невредима, и ясно, что Шианнат тоже не устоял перед ее чарами. Воин никогда еще не видел своего спасителя таким взволнованным. Но были и тревожные новости. Шиа неведомо где. Черная Птица оказалась изменницей, еще двое друзей — ранены и в темнице, Анвар — заточен в Аэриллии. Еще не дослушав до конца, Язур сделал попытку встать и потребовал свой меч.
— Нет, — покачал головой Шианнат и добавил с мягкой настойчивостью:
— Ориэлла говорит: ждать.
— Ждать? — возмутился Язур. — Как можно ждать, когда друзья страдают? Ты ничего не понял, проклятый дурень! — И, лишь увидев удивленное лицо ксандимца, Язур сообразил, что кричит на своем языке.
Шианнат улыбнулся:
— Она говорит: надо ждать. Будет ребенок, тогда будем биться. — Голос Шианната стал железным. — Раньше, чем биться, ты должен поправиться.
Язур неохотно уступил.
— А как мы узнаем, что ребенок родился? — спросил он мрачно.
— Каждый день я буду следить. Она подаст сигнал — я увижу огонь в окне. Тогда — пойдем!
