Значит, она отвечала правильно, и он разозлился, что она так много знает! Менолли воспряла духом, и, едва мастер Моршал начал диктовать ноты, как ее пальцы проворно запорхали над песком, рисуя значки. Ей слышался совсем другой голос — добрый и ласковый, а само упражнение из проверки, устроенной придирчивым и предвзятым экзаменатором, превратилось в забавную игру.
— Ну-ка отодвинься, а то мне не видно, что ты там нацарапала, — вернул ее к действительности брюзгливый голос Моршала.
Он придирчиво проверил ее запись, поджал губы, хмыкнул и жестом велел стереть написанное. Потом, быстро продиктовал следующую серию аккордов. В них оказались кое-какие сложные модуляции и смены ритма, но после первых же двух аккордов девочка узнала «Песенку-загадку» и обрадовалась, что Петирон в свое время заставил ее выучить эту запоминающуюся мелодию назубок.
— Ладно, хватит, — прервал ее мастер Моршал, сердито теребя камзол. — У тебя есть с собой инструмент?
— Есть, мой господин.
— Тогда возьми его и достань с верхней полки вон ту нотную тетрадь, да пошевеливайся.
Ступив на больные ноги, Менолли едва не вскрикнула: пока она сидела, опухоль не спала, ступни казались тяжелыми и неповоротливыми.
— Я сказал: пошевеливайся! Не сидеть же мне тут с тобой до ночи!
Прятавшаяся на верхней полке Красотка тихонько зашипела и открыла глаза; по едва слышному шороху, донесшемуся оттуда, девочка поняла, что и остальные файры насторожились. Повернувшись к Моршалу спиной, она дала Красотке знак закрыть глаза и сидеть тихо. От одной мысли, как среагирует мастер Моршал на появление файров, по спине у нее пробежали мурашки.
— Ты что, уснула?
Менолли зашаркала к тому месту, где лежала ее гитара, и, забрав ее, вместе с нотами подошла к мастеру. Он взял сшитые кожаные листы и, недовольно кривя губы, стал переворачивать толстые страницы. Запись новая — это Менолли сразу увидела: кожа совсем светлая, и ноты отчетливо выделяются. Края кожаных страниц аккуратно обрезаны, и хоть нотные знаки покрывают их сплошняком, ни одна нотка не потеряется в излохмаченных полях.
— А теперь сыграй мне вот это! — Он через весь стол швырнул ей тетрадь, не проявляя ни малейшего уважения к труду, вложенному в записи.
По какой-то иронии судьбы выбор мастера Моршала пал на «Балладу о полете Мориты». Менолли знала: ей никогда не сыграть эту вещь в точности, как она написана, так что у Моршала будут все основания обвинить ее в неспособности…
— Мой господин, у меня… — начала Менолли, протягивая левую ладонь.
— Не желаю ничего слушать. Или ты умеешь играть по нотам, или мне остается сделать вывод, что ты не соответствуешь нужному уровню.
Менолли пробежала пальцами по струнам, проверяя настройку.
— Ну, живее. Если ты умеешь читать партитуру, то должна суметь ее сыграть.
«Легко сказать», — невесело подумала Менолли, но делать было нечего. Она ударила по струнам и, помня о том, что Моршал наверняка ждет от нее ошибок, заиграла эту известнейшую балладу, которую отлично знала наизусть, в точном соответствии с лежавшей перед ней записью. В балладе присутствовало несколько вариаций. С первыми двумя девочка легко справилась, а вот четвертая и пятая ей не дались — сказался стягивающий ладонь шрам.
— Все ясно, — со странным удовлетворением воскликнул Моршал, давая ей знак прекратить игру. — Ты не умеешь точно следовать указанному темпу. Прекрасно, на этом закончим. Ты свободна.
— Прошу прощения, мастер Моршал… — снова попыталось объяснить Менолли, вытягивая левую ладонь.
— Что такое? — не веря своим глазам, уставился на нее Моршал. — Ты что же, спорить со мной собираешься? Вон! Я, кажется, уже сказал: ты свободна. Вот до чего может дойти, когда девицы воображают себя арфистками да еще претендуют на сочинительство! Ступай вон! Клянусь Великой скорлупой и звездами… — Тут его брюзгливый голос испуганно дрогнул. — Это еще что такое? Кто их сюда впустил?
Менолли, которая уже спускалась по лестнице, услышала в его голосе неподдельный страх и даже перестала обижаться. Раскричавшись на нее, Моршал разбудил дремлющих файров, и они, посчитав, что их хозяйка в опасности, ринулись на ее защиту, с криками налетая на мастера. Услышав, как хлопнула тяжелая дверь, Менолли рассмеялась, но тут же пожалела о случившемся. Теперь мастер Моршал будет ее врагом, а от этого жизнь в Цехе арфистов для нее легче не станет. «Арфистов нечего бояться», — так кажется, сказал ей Т'геллан только вчера вечером? Бояться, может быть, и не надо, но осторожность никогда не повредит. Не стоило, наверное, обнаруживать слишком большие познания в музыке — ведь именно этим она его так допекла. Но разве не ее познания он хотел проверить? Менолли снова задумалась: сумеет ли она найти здесь свое место? Разве она посмела бы вообразить себя арфисткой? Какое там — ведь все решил за нее мастер Робинтон. Может быть, Моршал и Домис — тоже часть той общепринятой процедуры, о которой упоминал Главный арфист? Хорошо бы впредь пореже сталкиваться с ними — больно уж они ее невзлюбили.
