Ортега достал пару металлических стаканчиков, насыпал туда по паре ложечек сахара, и налил из оловянного термоса еще горячего кофе. Чтобы взбодрить нервы и прогнать сонливость. Сейчас нужна полнейшая концентрация. Ошибка исключена.
— Второй этаж, третье окно слева. Кабинет посла. Сидящий за столом мужик с лошадиным лицом и в педерастическом прикиде — твоя цель. Как понял? — проговорил помощник киллера.
— Вижу! — степенно ответил Панчо. — Подтверждаю местоположение объекта.
За столом действительно сидел французский посланник, одержимый манией величия, чем-то похожий на киноактера Жана Маре, и читал зашифрованные депеши. Горячо желая столкнуть аргентинскую нацию на скользкую дорожку. Чего допустить было никак нельзя. И надо было пресечь всякую подобную возможность на корню.
Больше в этой комнате никого не было. В общем, ясно. Но Ортега, на секунду отогнав Панчо, припал к отверстию и убедился, что подмены не произошло.
— Цель подтверждаю! — бросил Ортега, как какой-нибудь авиадиспетчер, пытающий сохранить небеса в безопасности, и продолжил. — Я спускаюсь и буду внизу готовить твой отход. Закрой за мной дверь на щеколду и работай спокойно. Сюда никто не войдет. Желаю удачи!
— Удача здесь не при чем!
Помощник, опустошив свой стаканчик и забрав термос, вышел, и Панчо остался один. Это был поджарый мужчина, кадровый приграничный вояка. Тридцати пяти летний ветеран войны с индейцами. При росте в 175 сантиметров в нем было веса 72 кг. И все мышцы, а не жир.
В нижнее отверстие бывший приграничный сержант просунул дуло винтовки, в верхнее смотрел сам. Просто удивительно, что могут сделать «золотые» руки умелого мастера из обычной охотничьей винтовки «кентукки». Отполировать ствол, посадить его на сальник в ложе, сделать удобный приклад, завершив его толстой резиновой прокладкой, амортизирующей отдачу, это весьма трудоемкая и точная работа. Сбрасывать такую винтовку после дела — жалко до слез.
Можно было стрелять, но уж больно рискованным было это дело. Во-первых, далеко. Во-вторых, довольно неудобно. Подобная конфигурация «лежки» весьма ограничивала сектор прицеливания, но тут уж ничего не попишешь. Зато никакого станка для стрельбы не требовалось, так как дуло прочно опиралось на засохший известковый шов. Панчо днем мог уверенно поразить мишень почти на четыреста метров, но сейчас была ночь. Хотя и по летнему безветренная.
К тому же, освещаемая подсвечником с тремя свечами, комната барона Мерсье, тонула в полумраке. Да и посол сидел за столом чуть в стороне от окна. Плюс стекло, плюс занавески, которые оставляли для выстрела только полуметровую щель между ними. Да и глушителя у Панчо не было.
Пока не довели опытный образец до ума. Да тут и отверстие в стене было невелико, позволяя просунуть только шестигранное дуло винтовки, без всяких наверченных на него прибамбасов. Вроде глушителя и пламегасителя. А если стрелок выстрелит неудачно или замешкается на отходе — он труп. Однозначно!
Хотя сама винтовка — сделанный на заказ образчик огнестрельного оружия, была способна уверенно убивать с большого расстояния, если ей манипулируют искусная рука и верный глаз. А сейчас — как раз тот самый случай. Бывшему сержанту еще ни разу не удавалось работать в идеальных условиях. Бывали задания и полегче. Но и потруднее тоже бывали.
Все факторы учтены. Прицельная линия прямая и узкая. Без помех. Дело в шляпе. Лучшего и желать грех.
Но все же времени было более, чем достаточно,чтобы сделать то, что надо…
Панчо сделал очередной вдох и расслабил мышцы…
Между тем, оставшийся на пляже Нуньес тоже даром времени не терял. Ночной морской воздух бодрил. Бывший солдат отошел в сторонку и воткнул в пляж несколько обрезков бракованных стволов мушкетов. Надобно заметить, что в южных странах фейерверки полюбили уже давно. В 17–18 веке.
И простолюдины используют именно такие штуки для запуска. Выпуская в небо маленькие снаряды из бумаги, заполненные смесью «бенгальских огней». Вчера все палили в небо напропалую. Ничего удивительного, если какой-нибудь гуляка, потерявший счет времени, даст салют и сегодня. Так что Нуньес поджег пороховые дорожки и побежал обратно к лодке.
«Чистодел» должен сработать чисто — один выстрел, один труп. В ожидании удобного момента для стрельбы, дыхание Панчо замедлилось для минимума. Приближаясь к абсолютному нулю, необходимому для проведения выстрела большой дальности, вроде этого. Погрешность полностью исключена. Выстрел должен попасть в цель и убить посла. Проще некуда.
«Покойник на подходе!» — пронеслось у сержанта в голове.
В этот самый момент на пляже стали запускаться фейерверки. Организовывая салют. И скрадывая звук от выстрела из винтовки. Панчо приготовился стрелять, но барон Мерье внезапно облегчил ему задачу. Посланник встал, подошел к окну и, отдернув занавеску, стал смотреть на салют.
И хотя маленький салют уже закончился, но Панчо дождался удобного момента и выстрелил. Все равно все примут звук его выстрела за запуск очередного фейерверка. Никто и не почешется…
Бах!..И стало тихо.
