Сержант стрелял в центр масс, чтобы пуля, даже немного отклонившись, все равно гарантированно убила барона. Ведь, если бы он, стреляя в голову, промахнулся на сантиметр -другой, то мишень осталась бы в живых. Но пуля, разбив стекло, вошла Мерсье ровно в центр груди, прошла его тело навылет, вырвалась из спины и закончила путь, попав в стену с обоями. Не удивительно, ведь чем большое расстояние пуля преодолевает, тем большую кинетическую энергию она несет.
Все! Никакого послу яйца пашот на завтрак. Никакого бургундского по утрам. И больше никакого бахвальства.
Покойник подоспел.
Горевать по этому типу будут немногие. А остальной мир его кончине будет лишь рукоплескать.
Порох был бездымным, так что не мог демаскировать место выстрела. А огонь… А что огонь? В небе лопались фейерверки. Разбрасывая искры. И в глазах зрителей, смотрящих на огонь в ночном небе, потом искорки мерещились в самых неожиданных местах. А здесь глухая стена…
Панчо затвердил путь отхода наизусть, он хотел дойти до состояния автоматизма, когда не надо больше думать, а только действовать. Это сбережет ему драгоценные секунды времени.
А до потенциального появления любопытных чужаков у него есть около пяти минут.
Раз. Отверстия снова были заткнуты белыми от мела затычками из мешковины. Два. Панчо спрятал винтовку в выдолбленное сверху отверстие в балке, держащей черепичную крышу и накрыл ее плотной дерюгой. Три. Из кувшина с водой Панчо налил жидкость в приготовленную в оловянной миске сухую смесь алебастрового раствора.
Четыре. Шпателем смесь была моментально размешана и отверстия тут же замазаны. Через десять минут смесь затвердеет, идеально слившись с известковым раствором швов. Алебастр сохнет быстро и уже утром ничто не даст знать в этих белых разводах на стене былых отверстий, выходящих в строну французского посольства. Линия прицеливания исчезла, как ассистентка фокусника из ящика.
Пять. Оставшийся раствор скрыл и выдолбленное в балке отверстие. Замазав и похоронив винтовку. Шесть. Старый пыльный мешок, предварительно подложенный внизу, чтобы не запачкать полы, Панчо тыльной стороной повесил на балку, убрав с глаз долой белые разводы на дереве.
Семь. Неустойчивая старая тумбочка закрыла следы штукатурных работ на стене. Восемь. Оловянная миска со шпателем были просунуты далеко под кровать Ортеги, где уже предусмотрительно лежало немало разного мусора. Все выглядело так, как будто они лежат там уже лет сто.
Панчо быстро открыл дверь и стал спускаться по «черной» лестнице вниз. Нижнюю часть своего лица он предусмотрительно закрыл шейным платком, а маршрут следования у него был в голове. Если бы сейчас появился свидетель, то Ортега крикнет снизу, что это спускается его приятель, с которым они идут выпить, на ночь глядя. Но Панчо никто из жильцов не встретился. Этой лестницей, ведущей на мансарду, пользовались только слуги, а они любили поспать. Слуга спит — служба идет.
Состыковавшись с помощником, сержант двинулся по темным улочкам в сторону пляжа. Жизнь продолжалась. Для всех кроме посланника. Кое кто вышел посмотреть на салют. И расходился, довольный увиденным. Соратники двигались методично. Не быстро и не медленно. Предъявить сейчас им было нечего. Улики остались позади…
Отшагав немного ускоренным шагом минут двадцать, они успешно вышли на пляж. И только сейчас, судя по шуму за спиной, французы обнаружили, что их драгоценный барон Мерсье убит. Поздно, жабоеды, всполошились!
Заведя лодку далеко в воду, друзья покинули гостеприимный пляж Ла-Платы. Комната на мансарде оплачена до конца января. А домовладельцам Ортега несколько раз намекнул, что дела могут увлечь его в внезапную поездку из города. Так что не надо по этому поводу волноваться.
Позже доверенный человек узнает, просекли ли французы, как именно было устроено это покушение. Тогда можно будет попытаться вернуть винтовку. Но если нет, то, значит нет. Ничего не попишешь.
Команда успешно вернулась в Буэнос-Айрес. Мир продолжал кружиться. «Отряд не заметил потери бойца.» Вернее заметил, ну и что? Напишут об этом в газетах. Барона Мерсье некоторое время будут помнить. Проведут расследование. Обменяются дипломатическими залпами. Но жизнь продолжит идти своим чередом…
Забегая немного вперед, замечу, что ответка последовало довольно быстро. Уже в середине февраля, когда объезжал поля, осматривая как убирают урожай кукурузы, я чуть было не доездился. С концами. Внезапный выстрел, который раздался из зарослей несжатой кукурузы сбросил меня с лошади. В мою грудь ударило словно кувалдой, было очень больно. Все, тушите свет, выносите вперед ногами.
Но, не в этот раз.
К счастью, бронежилет, который я теперь ношу напряжено до предела, в ожидании новых неожиданных поворотов сюжета, так как население нынешней Аргентины не внушает мне особого доверия, снова не подвел.
