Чело Марии Амалии омрачилось при последних словах, ее прежде веселый и благосклонный взгляд теперь преисполнился негодованием на сына.
— От имени великой Франции я требую объявления войны, — став посреди кабинета, сказала королева повелительным тоном, — если только мелкие диктаторы Аргентины добровольно не передадут верховную власть французскому монарху! При этом мы не хотим власти. Мы боремся только за свободу и демократию! Мы не хотим ни оскорблять национальное достоинство аргентинцев, ни посягать на их священные права, мы желаем лишь принудить местных деспотов уважать общечеловеческие, всем миром признанные права великой Франции! Все что хорошо для прекрасной Франции, то хорошо для всего цивилизованного человечества. И наоборот.
— Это все равно стало бы равносильно объявлению войны?
— На этот раз Франция обязана возвысить свой диктаторский голос! — воскликнула королева, бледная, не скрывая своего высокомерия. — Я думаю, ваше величество, что герцог Грамон получил уже необходимые инструкции относительно своих действий.
Принц Фердинанд продолжал нервно ходить по кабинету. Взад и вперед. Как тигр в клетке.
— Конечно, мы привыкли всегда видеть в вас глубокое знание нашего народа, — сказал король, — поэтому мы не будем медлить. Я сам после объявления войны приму верховное командование над нашей непобедимой армией, чтобы организовать компанию за возобновление нашего прерванного придворного бала, а вас оставлю правительницей. Итак, господа! Мы будем действовать по составленной сейчас программе! Силы наши неизмеримы! В военное время мы сможем собрать под знаменами, включая Национальную гвардию, до полмиллиона штыков. Перед такой огромной силой никто в мире не устоит! Но кто же возглавит эту заморскую экспедицию? Кто поведет наш доблестный флот и корабли с десантом к берегам Южной Америки? Есть ли у нас надежный человек?
— Есть, мой король! — льстиво склонился премьер Жак Лаффит. — Позвольте отрекомендовать Вам вице-адмирала доблестного французского флота де Макко.
— Если коротко, что вы можете о нем сказать, для справки? — спросил король, «поигрывая челюстями».
— Господин де Макко принадлежит к одной из выдающихся фамилий Франции, он славно разрешил споры о Санто-Доминго и Картахене,— выдал хвалебное резюме премьер-министр.
И продолжил свое повествование:
— Де Макко обладает замечательной храбростью. Лица, знающие морскую историю Франции, вспомнят про его блестящий подвиг в битве с английским кораблем «Рвение». Во время страшной войны между Францией и Англией господин де Макко, тогда еще семнадцатилетний юноша, поступил в качестве аспиранта [кандидата в офицеры] на французский бриг.
На бриге внезапно началась чума, сразившая всех офицеров, уцелел только аспирант де Макко. Молодой человек, ставший так неожиданно командиром судна, решил геройским подвигом оправдать этот выбор судьбы. Благородно и величественно обратив свой меч против врагов Франции.
Почти тотчас же произошла встреча с английским военным судном «Рвение».
После ожесточенной битвы неприятельский корабль, под командой старого бравого лейтенанта английского королевского флота был принужден спустить свой флаг. И сдаться на милость победителя.
Когда храбрый британский офицер был представлен своему победителю и узнал, что тот был всего лишь семнадцатилетним аспирантом, командовавшим вдобавок экипажем, среди которого свирепствовала чума, то его стыд был так велик, что через несколько дней он умер от огорчения.
— Храбрый человек! — с энтузиазмом воскликнула королева. — Ему предназначается богатая награда!
— Хорошо! — сказал Луи Филипп. — Этот вице-адмирал нам подойдет. Готовьте экспедицию под его началом. Аргентинцам не уцелеть в столкновении с пятидесятитысячной французской армией. А для ее сбора в заморский поход нам вполне достаточно трех-четырех месяцев.
— Взойдет новое солнце для Франции! — закончила заседание тайного совета королева, многозначительно оглядев присутствовавших своими черными глазами. — Мы никого не пощадим!
Все раскланялись, оставляя кабинет, с тем, чтобы в эту же ночь начать приготовления. Принц Фердинанд также поклонился, королева ответила ему гордым и холодным поклоном; надменно стояла она возле своего супруга, которого склонила в свою пользу и которым руководила.
Таким образом, рука Марии-Амалии по своей воле решила в эту ночь судьбу Европы и Южной Америки.
Казалось вариантов нет. Французский военный каток расплющит всех сопротивляющихся в Аргентине. От судьбы не убежать.
И кто бы мог подумать, что такие блестящие замыслы пойдут прахом? Судьба поистине очень капризна, и ее извилистый путь никому не ведом. Так как сказать намного легче, чем сделать. Экспедицию все откладывали и откладывали. Вечно что-то вылезало не готовое. А народ роптал. «Котел» кипел. И не выдержал.
