И то оказалось, что при выстреле наш динамит взрывоопасен. Пришлось смешивать его с очищенной селитрой и подбирать такой состав смеси, чтобы она гарантировано пережила выстрел, но обязательно взорвалась при столкновении с целью. А после начинки бомбы, отверстие затыкали кожаной затычкой, сверху замазывали ее жидкой глиной, а поверх все закапывали свинцом. Чтобы придать ядру вид монолита.
Главное, чтобы оно хорошо бабахнуло. Если ты в детстве ничего не взрывал — значит ты девочка, а если продолжаешь взрывать до старости, значит все еще мальчик.
И вот теперь настал тот час, когда тщательная подготовка должна была принести свои плоды. Как только «Бигль» выстрелил и остался фактически безоружным, так как повернуть корабль другим бортом занятие крайне затруднительное, как упали щиты и в отверстиях прибрежных лачуг показались жерла чудовищных пушек. Осадного калибра. Двенадцать штук бронзовых трехтонок. Равных по силе залпа чугунным четырехтонкам. Стреляющих вдаль почти на два километра, и результативных на 700 метров.
Сюрприз! Велком ту Аргентина! «Си ву пле, дорошие гости! Си ву пле!» Настало время расплаты. Пусть мерзавцы захлебнутся своей кровью.
— А теперь зададим проклятым гринго! — раздался крик аргентинского командира батареи, дона Кристабаля Эсперадо.
Никаких фитилей и запальников уже не было. Открытый огонь среди мешочков с порохом иметь не слишком умно. Пушки были снабжены кремневыми замками, поэтому достаточно было дернуть за веревочку. Что артиллеристы успешно проделали.
И наши массивные орудия грянули во всю свою чудовищную мощь. Выплюнув снопы огня и дыма. Так что лачуги от сотрясения и отдачи аж подскочили.
Грохот мощных осадных орудий наполнял воздух. Пушки для начала сосредоточили свой огонь на близлежащем «Бигле». Несколько здоровенных ядер упали, подняв солидные фонтаны воды, окатив брызгами все вокруг, несколько штук сорвали паруса, рвя канаты, словно гнилые нитки. Но пара-тройка угодила по корпусу. Когда в тебя кидают камни — береги голову.
Но здесь, если фигурально выражаться, были не камни, а боевые гранаты. Они, куда не попадут, результат все равно будет фатальный. Грянул сильнейший взрыв. Горящие обломки британского флагмана разлетелись сотни метров. Накрыв и повредив рядом стоящие суда. Добрые пожелания матросов с этих судов достигли Фицроя на небесах. Настолько ядреных матюков ему насовали.
Еще пару британских суденышек горели. Матросы рубили топорами горящие снасти и паруса и, стремясь избавится от них, сталкивали в воду. По аргентинским позициям раздалось три ответных выстрела. Но небольшого калибра фальконет со шхуны даже не сумел добить до берега. Англичане убедились, что ядро, размером с апельсин, не долетело и смирились. Охладели к битве.
А с транспортников сумели закинуть свои ядра на пляж, чья полоска показывала разницу в этом месте между линиями прилива и отлива. То есть все ядра, величиной с головку новорожденного младенца, улетели «за молоком». Слишком далеко для этих небольших калибров, снаряды потеряли силу еще до того, как упали на землю.
Между тем полуголые и потные аргентинские канониры лихорадочно перезаряжались. И подкатывали отскочивших своих бронзовых монстров снова на позиции. Работа была адская, несмотря на зимнее время. Пот с пушкарей стекал ручьями. Люди еще перетопчатся, а вот пушки, если их не охлаждать, могли перегреться, что приведет к преждевременному взрыву пороховых зарядов.
Снова прицел, по крашенным бакенам, возле которых расположились англичане, поправка по ходу дела и новый залп. Аргентинцы продолжили вершить свою кровавую расправу.
Теперь досталось всем. Никто не ушел обиженным.
Стреляли по готовности, так что наши пушки не выстрелили одновременно. Кто-то поспешил и вырвался вперед, кто-то опоздал. В результате залп крупных аргентинских орудий превратился в какой-то грандиозный гул, закладывающий уши. Продолжительный и более сильный в середине.
Этот гул сменялся пронзительным свистом ядер, переходящий в шипение и после следовали хлесткие взрывы. А потом разверзлись ворота преисподней.
Море за бортами английских кораблей закипело и запенилось. В пороховом дыму падали мачты. Пушки на орудийных палубах срывало с лафетов, канониров разносило на куски. Упавшие мачты и паруса пропитывались кровью, а люди просто исчезали, унесенные ураганом огня.
Одно ядро мимоходом на шхуне сбило оба паруса и они улетели за борт вместе с реями. Взрывчатка не взорвалась и ядро пролетело дальше в море. Но рухнувшая мачта завалила наружу дальний борт, из-за чего суденышко начало стремительно тонуть.
Остальным досталось хорошо. Поскольку жертва получала врыв у борта, то обзаводилась большими, часто гибельными повреждениями. Тяжелое дерево крушилось под смертоносными разрывами бомб. Плюс куча обломков, разлетаясь вокруг, поражала все живое и срывала с мачт паруса, словно размахивающий руками пьяный паутину.
После этого залпа все британские корабли пребывали в фатальном состоянии. Просто одни должны были утонуть чуть раньше, а другие чуть позже.
