На лице Котова эмоции никак не отразились. Он только чуть прищурил глаза.
– Никак нет, товарищ генерал-лейтенант. В этом задании возраст не помеха. Напротив, здесь необходим именно опыт, а он, как вы и сами знаете, приходит только с годами.
– Согласен, – кивнул Светлов. – Считай, что почти убедил. А пока расскажи-ка нам про своих подопечных…
Котов подобрался, начал, осторожно подбирая слова:
– Сложно пока делать какие-то выводы, мы работаем меньше недели вместе… Но одно могу сказать: команда у нас слепится.
– Они же такие разные… Происхождение, воспитание, мировоззрение, наконец…
– Я бы начал с последнего: с мировоззрением у обоих всё в порядке. Это честные советские граждане, полностью преданные своей советской родине и готовые ей послужить там, где она прикажет. А что касается происхождения, то ещё товарищ Ленин говорил в одной из своих статей…
– Всё-всё, демагог, – расхохотался Судоплатов. – Завязывай, нам уже всё понятно… В конце концов, сам кадры подбирал, тебе и расхлёбывать, ежели что…
– А когда по-другому было? – пожал плечами Котов. Судоплатов согласно кивнул.
– Тогда вот вам, други мои, последняя, так сказать, вводная.
Светлов и Котов подтянулись, понимая, сто шутки кончились и, судя по тону генерал-лейтенанта, надолго.
– Не будет у вас полгода на подготовку. Четыре месяца от силы. В Аргентине вы, Кот, должны быть к католическому Рождеству, не позднее. С учётом плана заброски, предполагающего перемещение через несколько третьих, так сказать, стран, и морской переход, весь процесс подготовки должен быть завершён до середины октября. Как-то так…
Светлов нахмурился, майор на мгновение замер, предавшись каким-то своим мыслям, потом лицо его осветила довольная улыбка:
– А что, будто бы во время войны по-другому было? А сейчас и база лучше, и инструкторов хороших полно. Да и ребята толковые, ей Богу! Управимся.
Светлов покачал головой:
– Мы, со своей стороны, приложим все силы, конечно… И всё-таки четыре месяца…
– Четыре месяца не сто двадцать семь дней[20], – жёстко бросил Судоплатов. Лица его собеседников сразу посуровели. – Прорвёмся.
– Так точно, – по-уставному ответили, поднявшись со своих мест, разведчики. Судоплатов кивнул:
– Тогда переходим к делу, – и достал из своего портфеля папку с грифом «Совершенно секретно. Исключительно для внутреннего пользования». – Я надеюсь, здесь все понимают, что нам будут активно противостоять американские спецслужбы?
Редрик Уолш сидел высоком на берегу океана и смотрел, как белесые барашки волн уныло лижут холодный песок пляжа. Над свинцовой поверхностью вод нависали серые клочья туч, готовые вот-вот разразиться мелким, отвратительным дождём, столь обычным в это время года. Середина зимы в Южном полушарии здесь, на пустынном чилийском побережье всегда сопровождалась жестокими штормами, иногда выбрасывающими на прибрежные скалы утлые рыбацкие баркасы.
В Чили Уолшу не нравилось. То ли дело было на Кубе или в той же Колумбии: мягкий, почти курортный климат, дешёвая выпивка, доступные девчонки. И минимум работы, рай для полевого агента любой спецслужбы мира! А здесь…
Редрик плюнул с высокого скалистого берега вниз, в сторону серого, даже на сторонний взгляд холодного пляжа. Нищая страна, единственный интерес в которой для американской демократии представляют её медные залежи и возможность контролировать юную часть Тихого океана. Порты в отвратительном состоянии, дорог практически нет, полуголодный люд хватается за любую работу. В таком питательном бульоне американские корпорации чувствовали себя, как рыба в воде.
Левоцентристское правительство с удовольствием впускало в страну северных «инвесторов», обильно дававших взятки налево и направо. Американские банкиры и бизнесмены уже успели подмять под себя ведущие отрасли промышленности и монополизировать торговлю, оставив местным элитам возможность «править» в своё удовольствие, но исключительно в интересах иностранных монополий.
Простой люд выживал в меру своих способностей, большинство недовольных отправлялось на Восток, где за грядой Анд относительно благоденствовала в меру спокойная Аргентина.
О том, чтобы если и не вернуться в Штаты, так хотя бы перебраться через Анды, в тайне мечтал и сам Уолш. В свои почти сорок лет он уже подумывал об отставке со службы в разведке и каком-нибудь маленьком домике на солнечном побережье Калифорнии. Сан-Франциско его бы вполне устроил. Оставалось только завершить здесь дела, и можно было бы написать соответствующий рапорт по инстанции.
