Арадийцы и донийцы молча представляли произошедшую здесь трагедию. Жители небольшого хутора, судя по количеству повозок, состоящего из четырёх домов, направлялись в Кинёв. Здесь они расположились на привал, о чём свидетельствовали расстеленные скатерти и продукты, разбросанные теперь по траве копытами лошадей. Хуторяне не подозревали об опасности, пока на холм не выскочили черноплащники. По вытоптанной вокруг траве можно было понять, что сопротивлялись они отчаянно: возле одной из повозок валялся окровавленный топор, чуть поодаль лежали вилы с запёкшейся кровью на зубцах. Схватка было недолгой, тафгуры быстро перебили всех донийцев. Да и кто мог им противостоять? Старики, старухи да трое детей в возрасте от семи до десяти лет. Теперь все они мертвы…
Воины один за другим спешились, Арина тоже собралась соскочить с лошади, но Добромир остановил её:
— Будь в седле и посматривай по сторонам.
Тефан остановился возле одной из повозок.
— Добромир, Баяр! — позвал он.
Арадийцы подошли ближе. Перед ними в телеге лежала молодая девушка.
— Смотрите.
В её груди торчала стрела с чёрным оперением, остриё, пробив тело насквозь, выглядывало со спины.
— Стрела тяжёлая, в Арину запускали такие же, — отметил Тефан.
Воины переложили девушку на траву и накрыли цветастым платком.
— Почему-то черноплащники не пожалели эту стрелу, — пытался понять Баяр.
— Может быть поэтому? — Тефан поднял разрубленный пополам донийский лук. — Видимо, эта девушка прикончила какого-нибудь тафгура, и они рассвирепели ещё сильнее.
К воинам приблизилась Актана, в руках она держала две маленькие детские рубашонки.
— В повозках были ещё два маленьких мальчика, — она протянула одежонку Добромиру. — Им было по два или три годика всего. Их нет среди убитых.
Арадиец разложил одежду на тележке и пригладил ладонью.
— Черноплащники забрали детей с собой. Со временем они сотворят из них настоящих тафгуров.
Арина отвела свою лошадь подальше от повозок. Она не могла смотреть на убитых. Уже не раз она видела проявление смерти, но не хотела мириться с мыслью, что люди убивают людей. «Зачем? Зачем они так делают! Разве мало на земле места? Почему люди не хотят жить в мире?» Она смотрела, как воины накрывают платками мирных жителей, смотрела на детей, пробитых тафгурскими копьями. Эти мальчики и девочки ещё жизни толком не видели, а уже мертвы… Комок застыл у неё в груди.
Донийцы и арадийцы, сняв шлемы, стояли перед погибшими.
— Простите, что мы не сможем вас похоронить, — тяжело сказал Тефан.
Он развернулся и быстро зашагал к своим лошадям. Распряженные кони хуторян стояли рядом со своими погибшими хозяевами и, навострив уши, смотрели вслед удаляющимся воинам.
Девочка тронула своего коня. Нужно продолжать путь, по которому они идут. Что бы ни случилось, во имя Донии, во имя Арадии и Урании, она должна пройти в Кинёв, чтобы сразиться с «Вудлаком». Она должна уничтожить его, сделать так, чтобы и следа от него не осталось! Может быть, тогда не будут гибнуть ни в чём не повинные дети.
Взгляд девочки задержался на куче травы, наспех набросанной в небольшом углублении.
— Идите сюда! — громко позвала она.
Воины приблизились и теперь тоже смотрели на эту кучу.
— Вот они, незваные, — тихо произнёс Тефан. — Те, что пришли на нашу землю и убивают наших детей.
Из-под увядающих листьев просматривались чёрные плащи: два тафгура нашли своё последнее прибежище под кучей травы. Тефан, не желая смотреть на черноплащников, развернул коня. Остальные, молча направились за донийцем. Их лошади с шага перешли на рысь, затем бросились в галоп.
Три последующих часа пронеслись перед Ариной как три минуты: сильное впечатление увиденного разбоя всецело поглотило её. Тефан поднял руку, кони всадников перешли на шаг и остановились на пригорке. Сверху открылся вид одиноко стоящей избы на берегу речки.
— Кажется, хозяева дома ещё не покинули своего пристанища, — Добромир из-под ладони оглядывал жилище.
— Так и есть, — подтвердил Тефан. — Я вижу там человека.
Бротник, сидя на крыльце, поднял голову и смотрел на пятерых приближающихся всадников.
— Кого это там несёт нелёгкая? — недовольно буркнул он.
Кони застучали копытами по двору и остановились.
— Вечер добрый, хозяин! — поприветствовал его Тефан.
— Добрый, — ответил он, разглядывая прибывших. — Арадийцы в Донии?
Но больше его удивило то, что рядом с ними находилась девочка с синей лентой на шлеме.
— Пустишь в свой дом усталых путников? — спросил Тефан.
— Пущу, отчего же не пустить.
Один за другим всадники спешились.
— Проходите в хату, — засуетился Бротник. — Правда, там не прибрано, хозяйки у меня нету. Один живу я.
Он первым вошёл в дом и начал быстро подбирать раскиданные вещи, взгляд его при этом то и дело шарил по полу. Немного наведя порядок, он жестом пригласил всех за стол.
— Один живу я, — всё оправдывался Бротник. — Хозяйки нету, вот и не прибрано. Гостей не ждал я, а мне и так сойдёт. Один я.
— Ну ладно, ладно, не дом твой смотреть пришли, только переночуем у тебя, стемнеет скоро. Завтра с утречка дальше пойдём. Тебя как величать-то? — спросил Тефан.