«Какой я предусмотрительный! — хвалил сам себя Вагбут. — Хорошо, что здесь остался, иначе лежал бы сейчас со всеми вместе на сырой земле, и клевали бы меня чёрные вороны».
Он двинул свой отряд в Тугурию. Сейчас его воины остановились в неглубокой лощине неподалёку от озера. Один из тафгуров заметил, что какой-то отряд движется по направлению к ним.
Арина, арадийцы и донийский отряд весь день подгоняли лошадей, лишь изредка становясь на короткие привалы. Солнце уже клонилось к закату. Отряд перешёл с галопа на шаг, давая коням передышку. За весь день пути им никто не повстречался, и воины успокоились.
— Ещё немного и подойдём к озеру, — сказал Тефан. — Там заночуем и с утречка пораньше продолжим путь.
— Так и сделаем, — Добромир посмотрел на донийца взглядом, желающим что-то добавить к разговору.
— Говори, Добромир. Я вижу, тебя что-то беспокоит.
— Тефан… Ведь ты поведёшь дружину в Арадию, верно?
— Да, поведу я. Отец и Актана останутся в Кинёве.
— Вот именно об этом я и хочу поговорить. Если вдруг Актана запросится с тобой, не бери её. В Арадии битва будет похлеще, чем в Донии и Урании, тафгуров у Кседора там вообще несчитано. Всякое может произойти, и если с Актаной что-то случится, то я себе этого никогда не прощу.
— Хорошо, я постараюсь выполнить твою просьбу. Но если Актана что-то решит, удержать её просто невозможно, такой характер.
— Удержи, Тефан. Пожалуйста, удержи.
Арина ехала впереди отряда и вертела головой по сторонам. Ей нравилась вечерняя степь. Солнце не так сильно нагревает кольчугу, дышится легко и свободно. Просторы вокруг такие, скачи — не доскачешь! Переполненная этими впечатлениями она негромко запела:
«Как за чёрный ере-е-к, как за чёрный ерек, ехали казаки сорок тысяч лошаде-е-ей. И покрылся бере-ег, и покрылся берег сотнями порубанных, пострелянных люде-ей…»
Краем глаза Арина заметила, что её внимательно слушают.
«Любо, братцы, любо-о, любо, братцы жить, с нашим атаманом не приходится тужить…»
Кони шагали мерно, песня лилась ровно. Арине снова вспомнился её дом, её родители, широкая Волга, величественно несущая свои воды. Песня затронула те потаённые струнки души, которые звучат, только вдали от родного дома.
«А первая пуля-я, а первая пуля, а первая пуля, братцы, ранила коня. А вторая пуля-я, а вто-ра-я пуля, а вторая пуля в сердце ра-ни-ла меня-я…»
Добромир и Тефан теперь ехали рядом и смотрели вперёд, в степь просторную.
«…Кудри мои русые-е, очи мои светлые-е, травами, бурьяном, да полынью зарасту-ут. Кости мои белые-е, сердце моё смелое-е, коршуны да во-ро-ны по степи разнесу-у-ут…»
Голос Арины звучал всё громче и громче.
«Эх, любо, братцы любо-о, любо, братцы, жи-ить, с нашим а-та-маном любо го-ло-ву сложи-и-ить».
Песня закончилась, и только размеренный стук копыт слышался в степи. Воины какое-то время ехали в молчании, обдумывая смысл этой незнакомой песни. Арина заметила, что слова произвели на них сильное впечатление.
— Это Пелагея поёт, — пояснила она. — Мне вообще нравятся песни в её исполнении. Жаль, что вы её не слышали.
Добромир только покачал головой. Тефан посмотрел на девочку.
— Грустная песня… А что такое — пуля?
— Это стрела такая — маленькая, но очень сильная. Даже мою кольчугу, наверное, пробьёт.
Баяр хотел что-то сказать, но только вздохнул тяжело и промолчал. Они снова ехали молча. Размеренный цокот и спокойная степь действовали умиротворяюще. Одно только мучило Арину, в горле першило и голова побаливала — проявилось ночное перетягивание монстра под дождём.
«Ладно, пройдёт, не сахарная всё-таки, не растаю. Проскачу-ка вон к тому пригорку, пока отряд подойдёт, на закат погляжу».
Она припустила коня вперёд.
— Стой, ты куда? — услышала она голос Баяра.
— Арина, вернись! — крикнул Добромир.
— Я здесь, рядом! — она только сильнее пришпорила коня.
— Вот девчонка!
Баяр поскакал за ней, Добромир следом. От того, что они увидели, их волосы встали дыбом: из-за пригорка на девочку вылетали конные черноплащники!
Арина почти поднялась наверх, когда увидела, нет — скорее поняла, что впереди тафгуры. Она развернула коня и помчалась обратно, но тафгур бросился ей наперерез, и отрезал путь к отступлению. Девочка свернула в сторону, тафгур неотступно следовал за ней.
— Бей их! — во весь голос закричал Добромир.
Из-за пригорка, со стрелами наготове, выскочил целый отряд черноплащников. Они сделали выстрел. Чёрные стрелы пробили Добромиру плечо, Баяру — руку.
— А-а-а! — Баяр перехватил меч и гнал коня на тафгуров.
Черноплащники сделали ещё выстрел. Почти половина отряда донийцев выпала из сёдел.
Арадийцы и донийцы врезались в ряды черноплащников. Никогда ещё у них не было столько сил и ярости в груди. Тафгуры падали как скошенная сорная трава, но донийцы не смогли пробить их строй, чтобы прийти на помощь девочке.