— Доброе. Ты все-таки простудилась. Не нужно было тебе оставаться под дождём.
— Да нет, ничего, всё нормально, я здорова. Ап-чхи!
Старец покопался в своей сумке, достал небольшой флакончик и протянул девочке.
— Выпей это, полегчает.
Арина выпила содержимое, боль в горле поутихла.
— Теперь одевайся и приходи с Актаной в тронный зал.
Он вышел из комнаты. Арина встала, надела уже выстиранный спортивный костюм, Актана помогла ей с кольчугой. Девочка нацепила «Аргирвиту», закинула свой колчан за спину, перед зеркалом водрузила на голову шлем с уранийской лентой и повернулась.
— Ну что, Актана, идём?
Девушка кивнула головой.
Они вошли в круглый зал, и девочка в знак приветствия помахала рукой. Здесь уже находились Архегор и арадийцы. Тефан и Янык стояли возле трона, на котором восседал Танас. Увидев Арину, царь поднялся. Донийцы хотели его поддержать, но он остановил их движением руки.
— Не надо, я вполне крепко держусь на ногах, — его голос прозвучал бодро.
— Идём, друзья, нас ждут, — позвал всех Архегор. — И время нужно поберечь.
— Да, да, идём, — Танас направился к выходу.
Он хоть и старался держаться прямо, но полученная рана напоминала о себе — его слегка пошатывало из стороны в сторону. Они вышли из дворца и остановились на площадке перед ступенями. Всю площадь заполнили воины. Они стояли ровными рядами при полном вооружении, все в доспехах и отстиранных от крови белых плащах.
— Приведите! — приказал царь стражникам у входа.
Гул возмущения раздался над площадью — на ступени вывели четырёх человек. Одного из них Арина узнала сразу — Бротник. Как и другие пленники, он стоял опустив голову, не ожидая ничего хорошего. Трое остальных были тафгуры — единственные, кто сдался на милость победителям.
Танас поднял руку, голоса затихли.
— Вот эти! — царь указал на тафгуров. — Эти пришли к нам с мечом и огнём! Они пришли, чтобы разорить нашу страну и стереть наши города с лица земли. Они дошли до самого Кинёва, убивая всех, кто оказался на их пути, и мы могли бы поступить с ними так же.
Над рядами донийцев пронёсся ропот.
— Но мы не тафгуры! Мы не убиваем безоружных, и поэтому я хочу спросить у них: будут ли они сейчас драться, чтобы отстоять свою честь?
Тафгуры отрицательно замотали головами.
— Нет, значит, — Танас перевёл взгляд на Бротника и указал на него рукой. — Среди них есть ещё один, которого я даже не знаю, как и назвать. Он родился в Донии, всю свою жизнь прожил на нашей земле, но предал её!
Воины переглядывались между собой, не веря, что такое могло случиться. Взрыв негодования разлетелся над площадью.
— Смерть ему! Нет ему места в Донии! — доносилось со всех сторон.
Бротник втянул голову в плечи, не смея даже поднять взгляда.
— Ты — не человек, — продолжал говорить Танас. — Тебя даже зверем не назовёшь. Ты — предатель! Из-за тебя погибло столько людей! Из-за тебя одного мог погибнуть весь город. Но то, что ты совершил — в тысячу раз страшнее! Ты один запятнал позором всю Донию.
Царь молчал. Молчала вся дворцовая площадь.
— Кто из вас возьмёт на себя ответственность и срубит голову этому предателю? — Танас обвёл взглядом воинов.
Донийцы переминались с ноги на ногу и поглядывали друг на друга. Желающих выступить в роли палача не находилось.
— Видишь, никто даже меч свой о тебя марать не хочет, — брезгливо поморщился Танас. Он перевёл взгляд на воинов. — Пусть тафгуры убираются к своему хозяину, пусть расскажут Кседору, где лежит его войско и его чудовище. А этот, — он указал на предателя. — Этот пусть идёт с ними, пусть узнает, на что он обрекал донийцев, — Танас взял у стражника нож и кинул его под ноги Бротнику. — Забери с собой, это твоё.
Тот опасливо поднял нож и засунул его за голенище сапога.
— Чтобы духа вашего в Донии не было! — Танас указал пальцем вниз по ступеням. — Убирайтесь!
Тафгуры и Бротник озираясь и ожидая подвоха, стали спускаться вниз. Четырёх тафгурских коней вывели на площадь. Воины расступились, предоставляя возможность проехать всадникам. Тафгуры со своим прислужником выскочили из ворот города и погнали коней вдоль Тнера в сторону Тугурии. Они всё ещё оглядывались, нет ли погони, не уловка ли это донийцев? Но их никто не преследовал. Когда Кинёв скрылся из вида, тафгуры спешились.
— Кажется, живы остались, — обрадовано сказал один из них.
— Да, повезло нам, что головы на плечах, — подтвердил другой.
Третий подошёл к Бротнику и вытащил нож из его сапога.
— Острый, — он потрогал пальцем лезвие. — Сам точил?
— Сам. Камень хорошо железо точит.
Тафгур всадил нож по самую рукоять в грудь Бротника. Предатель, открыв рот, с удивлёнными глазами, отступил несколько шагов назад и свалился с берега. Брызги накрыли его. Круги на воде разошлись и сомкнулись. Тнер снова покатил свои воды в спокойном величии.
— Ты нам не нужен, — спокойно, словно ничего особенного не произошло, сказал тафгур. — Ты же предатель, кто знает, чего от тебя ожидать? Ещё прирезал бы нас исподтишка.