С высоты сторожевой башни было видно, как черноплащники подходят небольшими отрядами ко второй линии и достраивают её ряды. Вторая часть войска становилась всё больше и больше, а тафгуры всё подходили.
Уранийцы тем временем успели выстроить две своих линии, расположив сотни между оврагами. Третья линия выстраивалась быстрее. Тафгуры уже не пускали стрелы и воины Термака, двигаясь скорым шагом, занимали свои места в боевом порядке.
— Пора и нам, — сказал Антрий. — Выдвинем нашу конницу на фланги. Вон у тафгуров уже появляются всадники.
— Антрий, — окликнул Термак.
Тот повернулся. Отец и сын стояли рядом и смотрели друг на друга.
— Антрий…
Термак понимал, что может больше никогда не увидеть своего единственного сына. Он хотел сказать многое, его переполняли отеческие чувства. Ему хотелось сказать сыну, чтобы он остерегался, был осторожнее… Но сейчас идёт война, и он не вправе произнести фразу «Береги себя», потому что эти слова могут выплыть в мыслях Антрия в тяжёлый момент битвы, его сознание может прийти в замешательство и он, вместо того чтобы крушить врага, может, сам того не замечая, начать уклоняться от боя.
Термак одной рукой обнял сына, затем отстранил от себя.
— Я на тебя надеюсь, Антрий.
— Я не подведу, отец.
Добромир положил руку на плечо Баяра.
— Будь внимателен, Баяр, тафгуров всё-таки много.
— Ничего, нам-то не привыкать! — шутливым тоном отговорился арадиец.
Антрий и Баяр ушли вниз по лестнице. Через ворота лихо промчались всадники. Отряды Баяра и Антрия заняли свои позиции на флангах в общем строю.
Уранийцы приготовились к битве.
Тафгуры выстроили свои чёрные ряды.
Отряд Кридола уже больше часа продвигался по редколесью вдоль оврага. На плече тафгура сидела ворона. Пять тысяч всадников продвигались рысью в сторону, противоположную Итарку. Овраг становился более пологим, и теперь уже без труда его могли пересечь конники.
Ворона слетела с плеча Кридола, перелетела через овраг и уселась на ветку дерева. Кридол, возглавляющий отряд, свернул в сторону, пересёк овраг и направил коня за птицей. Один за другим тафгуры входили в Большой лес.
Деревья становились выше и росли всё гуще, крона смыкалась где-то высоко наверху, и становилось заметно темнее.
— Не нравится мне этот лес, ох, не нравится, — недовольно пробурчал Кридол.
Ни он сам, ни его воины никогда раньше не видели таких могучих деревьев, и по мере продвижения им становилось не по себе. Но Антифот приказал найти путь в обход, и Кридол найдёт, иначе его голова слетит с плеч.
Ворона перелетела с ветки на ветку, указывая направление. Черноплащники, по трое в ряд, всё дальше углублялись в этот таинственный, как им казалось, лес.
— Слышь, — обратился один тафгур к другому. — А вдруг мы никогда не выберемся отсюда.
Они уже долго продвигались среди столетних великанов, шли неизвестно куда, и это стало настораживать.
— Не каркай, не ворона.
— А вдруг мы заблудимся? — не унимался тот. — Как же мы тогда выберемся?
— Что ты всё ноешь? Ты что, в лесу никогда не бывал?
— В таком не бывал, — он украдкой огляделся по сторонам.
— Ну и я не бывал, так что ж такого? Впереди нас три с половиной тыщи воинов, позади ещё полторы. Неужели ты думаешь, что все мы не найдём способа выйти из этого гадкого леса? — черноплащник потряс копьём. — Мы — сила!
— Так-то оно так, — проговорил через какое-то время тафгур, — но…
— Будешь ныть, получишь копьём по башке, — предупредил черноплащник и для пущей убедительности потряс перед его носом своим копьём.
Тафгур-нытик, видимо, совсем не желал этого и замолчал.
Кридол, следя за вороной, всё дальше углублялся в Большой лес. Его настроение так же, как у остальных воинов, было мрачное. Неожиданно он повеселел:
— Оказывается, эти места не такие уж и глухие!
Перед ним появилась едва заметная тропинка, и теперь окру-жающие деревья не казались такими таинственными. «Лес как лес, — успокаивал он себя. — Только деревья большие».
Отряд продолжил свой путь по обнаруженной, то и дело пет-ляющей тропе. Но теперь появилось другое неудобство — кустарник. Его заросли всё чаще встречались на пути. Он цеплялся своими колючками за плащи, норовя стянуть их с плеч или изодрать.
Ворона перелетела с ветки на ветку и уселась за колючим кустарником. Кридол посмотрел на неё удивлённо, ведь тропинка вела в другую сторону.
— Ты что, издеваешься? — прорычал он, глядя на ворону. — Зачем переться через колючки, если тропа — вот она, иди по ней спокойно.
Он засомневался. Тем более что кусты уже невдалеке заканчивались. Кридол пустил коня по тропе, но ворона перелетала с ветки на ветку, каркала как оглашенная, и указывала, что идти нужно именно через кустарник.
— Ну, ладно, пойдём за тобой, — пробормотал Кридол. — Но если это шутка такая, все перья тебе повыщипываю.
Он стал продираться через колючки, вскоре его плащ больше стал походить на рыбацкий бредень, а на кустах осталось по оторванной тряпочке.
