— Нет. Вы их остановили. Всех остановили.
Глаза юного лучника снова закрылись.
— Подвода, где подвода? — закричал Лексий.
Телега, застеленная соломой, уже рядом тарахтела колёсами.
Солнце скатилось за горизонт, и тёплая летняя ночь укрыла город своим лёгким покрывалом. Воины не спали. Они расположились за стенами Итарка, рядом с полем, на котором ещё не так давно решалась судьба Урании; небольшими группами они сидели вокруг костров и переговаривались вполголоса, вспоминая ход битвы.
Всех раненых уже разместили в уцелевших от пожаров и тафгурских катапульт строениях. Дворец Термака сейчас больше походил на госпиталь: все комнаты были заполнены ранеными, отовсюду раздавались стоны. Женщины с кувшинами воды ходили среди них, поили водой и обмывали кровавые раны. Время от времени, завёрнутых в синие плащи, на Дворцовую площадь выносили тех, кто не сумел дожить до утра, кто навсегда закрыл глаза и никогда больше не увидит восхода солнца, не почувствует прохладного дыхания ветерка, не услышит лёгкого шелеста листьев… Воины умирали от полученных в бою тяжёлых ран, но умирали со светлыми лицами, преисполненные гордости оттого, что их страна, их Урания, осталась непокорённой, а значит, их жизни, пусть даже недолгие, не прошли даром.
Арина, Архегор, арадийцы, Термак, Лексий, Антрий и Лира — все собрались в большой комнате за одним столом. Воины сидели уже без шлемов и без оружия, но доспехи ещё не снимали. Сейчас все молчали, осмысливая слова, произнесённые старцем:
— Да, — ещё раз повторил Архегор. — «Вудлак» не уничтожен, и это снова вносит сложности в битве с Кседором. Его талисман скоро объявится в Донии или Арадии. Завтра, ещё до полудня, Арина, Баяр и Добромир должны выйти к тоннелю на озеро Таинал. А сейчас, — старец поднялся из-за стола, — мне нужно идти. Книга Лейкира даст ответ на то, как уничтожить этот ненавистный «Вудлак». Я переведу книгу, и сразу многое станет понятным.
Архегор удалился из комнаты.
Наступившее молчание прервал Лексий.
— Я тоже пойду в Донию, лишний меч не помешает.
— Нет, тебе идти не нужно, — возразил Добромир. — Архегор сказал, что пойдут только трое — я, Арина и Баяр. Значит, мы пойдём втроём. Не знаю почему, но так должно быть.
Лексий не стал спорить. Он понимал, что познания Архегора очень велики, и раз надо так, значит — так надо.
— Но до озера мы вас всё равно проводим, — сказал он.
Девочка взяла свой колчан в руки, теперь она с ним не расставалась.
— Можно мне пойти к Архегору?
— Можно, — согласился Термак. — Тебе, я думаю, можно.
— Арина, тебя проводить? — Лира поднялась с места.
Она сидела рядом с Антрием и всё это время не выпускала его руки из своей ладони.
— Не надо, Лира, я помню, куда идти.
Она вышла из комнаты, прошла по коридору и остановилась перед знакомой дверью. Только собралась постучать, как из комнаты до неё донёсся голос старца: «Заходи, Арина!» Девочка удивилась: как Архегор мог узнать, что это именно она, и толкнула дверь.
— Как же… — уже был готов вопрос, но Архегор опередил с ответом.
— Звук твоих шагов я узнаю из тысячи других. Как не узнать человечка, который спасает целую страну?
— Но я только…
— Ты ещё не представляешь всей важности своих поступков.
Девочка подошла ближе к скамейке.
— Можно я здесь присяду? Я не буду мешать.
— Конечно можно. А ещё лучше, приляг на кровать. Нужно набираться сил, у тебя впереди длинная дорога, и когда ещё придётся отдохнуть — неизвестно.
Арина действительно почувствовала сильную усталость. Она прошла к единственной в комнате кровати и прилегла на неё.
— А как же ты? Где ты будешь отдыхать?
— Мне сейчас не до сна. Ещё большую работу нужно проделать. Книга Лейкира поддаётся непросто.
Девочка лежала на мягкой кровати, но, как бы она ни устала, сон не одолевал. К тому же её интересовал один вопрос, и она его задала:
— Я не понимаю: вот пришла из другой страны, да вообще из другого мира! Почему мне тогда известна арадийская речь? Или все говорят на одном языке?
Архегор отодвинул книгу и посмотрел на девочку.
— Нет, не на одном. Даже арадийский язык немного отличается от языка Урании, тем более твой, из другого мира.
Девочка, услышав такой ответ, ещё больше растерялась.
— Как же мы тогда понимаем друг друга?
— Мы понимаем только потому, что хотим понять, сами хотим услышать другого человека, — старец пристально посмотрел на девочку. — Надеюсь, ты знаешь, о чём я говорю.
Она молча обдумывала слова старца, и понимала, что он не зря сделал ударение на словах «Хотим» и «Услышать».
— Хотим услышать, это в смысле — желаем помочь?
— Почти так. Тот не услышит, кто не захочет услышать!
— А как же тафгуры? Ведь у меня нет ни малейшего желания им помогать.
— Тафгуры? Нам необходимо знать, о чём они говорят — всё очень просто. Тафгуры не хотят слышать звука нашей речи, так же, как и мы их. Необходимость заставляет понимать, больше ничего! — объяснил Архегор. — Но разница между необходимостью и желанием очень велика!
— Теперь мне ясно. Всё равно я буду ненавидеть Тугурию и всех тугурийцев.
Он снова пристально посмотрел на девочку.
— А арадийцев?
