1250 Так говорили пловцы. Бессильный перед бедою, Славный кормчий Анкей товарищам грустный промолвил: «Губит, увы, нас доля ужасная, нет избавленья От невзгод. Предстоит принять нам страшные муки, В эту пустыню попав; ведь только и вижу вдали я1255 Топкое море кругом. Вода, в него проникая, Снова и снова вбирается здесь песками седыми. Наш священный корабль давно бы, конечно, разбился В море, далеко от суши. Прилив обернулся спасеньем, В миг последний сумев унести нас из моря на землю.1260 А теперь корабль готов и в море, но влага Плыть не дает и только мутится, чуть землю скрывая. И потому говорю: у нас не осталось надежды Дальше плыть и домой возвращаться. Другой, коли хочет, Пусть покажет себя, пусть к тщетному сядет кормилу.1265 Но не захочет Зевс блаженным днем возвращенья Увенчать наконец усилия трудные наши». Так говорил со слезами, и в скорби с ним соглашались Все аргонавты, кто сведущи были в делах корабельных. Оцепенели сердца их; покрылись бледностью щеки.1270 Как, подобные призракам, души утратившим, кружат В городе толпы людские, что ждут конца либо мора, Либо ужасной войны иль внезапного страшного ливня, Мрачного, смывшего разом труды воловьих упряжек, Или когда кумиры богов источать начинают1275 Пот кровавый и вдруг в храмах раздастся мычанье, Или в полдень солнце ночь низводит на землю С неба и яркие звезды опять пылают в Эфире, — Так и герои теперь по берегу длинному в горе Праздно везде бродили. Настало вечернее время.1280 Горестно плача, прощались они, обнимая друг друга, Думая, не миновать, что жизни придется лишиться, Рано иль поздно упавши в пески. На сон уповая, Все разбрелись и легли, закутав своими плащами Головы. Так они провели без питья и без пищи1285 Ночь и день напролет в ожидании смерти плачевной. Девушки в стороне, толпой* окружая Медею, Плакали, словно бесперый птенец кричать начинает, Если из горного выпал гнезда и один остается, Или же как у холмов Пактола, текущего славно,1290 Лебеди песню свою петь начнут, а вторить им будут Вместе луг росистый и дивные струи речные, — Так и они, разметав в пыли свои русые кудри, Целую ночь напролет изнывали в жалобных стонах. Все могли бы теперь навек распрощаться с жизнью1295 И остаться бесславными и неизвестными в людях, Подвиг мог напрасным стать для лучших героев, Лишь пожалели бы их, в безысходности силы терявших, — Все героини ливийские, мест хранители этих, Те, что, когда явилась* Афина из темени Зевса,
