Аргонавты полностью

Как будто никто и без него не замечал этого зрелища. Как будто похожая ситуация не разворачивалась чуть ли не в каждом пункте моего так называемого книжного турне. Как будто у меня самой, когда я видела беременную женщину в публичной среде, не пробегала в голове барабанная дробь, угрожавшая вытеснить всё остальное: беременная, беременная, беременная, — вероятно, потому, что душа (или души) в утробе генерирует помехи — помехи, которые препятствуют нашему обыкновенному восприятию другой как единственной другой. Помехи от столкновения не с одной, но и не с двумя.

Во время нервирующих сессий вопросов и ответов, тряски при взлетах и приземлениях и напряженных факультетских заседаний я клала руки на поднявшийся живот и пыталась без слов поговорить с существом, ворочающимся в темноте. Куда бы я ни шла, ребенок шел со мной. Привет, Нью-Йорк! Привет, ванная! И всё же у детей есть собственная воля, которая впервые дает о себе знать, когда мой ребенок выставляет конечность и превращает мой живот в палатку. Ночью он принимает причудливые позы, вынуждая меня умолять: Малыш, подвинься! Убери ногу с маминых легких! И если вы обнаружили какие-то отклонения, как я, то наверняка знаете, что вам придется наблюдать такие изменения в растущем теле малыша, которые могут причинить ему вред, и вы ничего не сможете с этим поделать. Бессилие, ограниченность, стойкость. Вы создаете ребенка, но не напрямую. Несете ответственность за его благополучие, но не можете контролировать ключевые элементы. Вы должны дать ему развернуться, подпитывать его развертывание, поддерживать его. Но разовьется он так, как запрограммированы его клетки. Невозможно обратить вспять структурное или хромосомное нарушение, выпив нужный органический чай.

Зачем нам каждую неделю измерять его почки и беспокоиться из-за их размера, если мы уже решили, что я не буду извлекать его раньше срока или как-либо лечить его до появления на свет? спросила я у врача, которая водила скользким ультразвуковым зондом по моему животу в тысячный, кажется, раз. Ну, большинство матерей хотят знать как можно больше о состоянии своих детей, сказала она, избегая моего взгляда.

По правде говоря, когда мы предпринимали первые попытки зачать, я надеялась, что разделаюсь со своим проектом о жестокости и перейду к чему-то более «позитивному» для создания более веселого аккомпанемента ребенку в утробе. Но я зря волновалась — помимо того, что на зачатие ушло гораздо больше времени, чем я рассчитывала, так еще и беременность сама по себе преподала мне урок, насколько неуместной была подобная надежда. Младенцы растут в круговороте надежды и страха; вынашивая, только глубже погружаешься в этот круговорот. Внутри не опасно, но темно. Я бы всё это объяснила драматургу, но он уже вышел из зала.

Когда с вопросами и ответами было покончено, ко мне подошла женщина и сказала, что только что рассталась с партнеркой, которая хотела, чтобы ее ударили во время секса. Она совсем поехала, сказала она. В прошлом подверглась абьюзу. Мне пришлось ей сказать, что я не могу с ней этого сделать, это не по мне. Судя по всему, она ждала от меня какого-то совета, поэтому я сказала ей единственное, что пришло в голову: я не была знакома с другой женщиной, поэтому мне было ясно лишь одно — их перверсии были несовместимыми.

Даже идентичные генитальные акты разные люди воспринимают по-разному [Седжвик]. Эту мысль очень важно — хотя и непросто — запомнить. Она напоминает нам, что различие кроется там, где мы наверняка ищем — и ожидаем — общности.

На двадцать восьмой неделе меня госпитализировали из-за кровотечения. Говоря со мной о возможной проблеме с плацентой, одна из докторов сострила: «Этого нам не нужно, ведь с ребенком-то всё будет в порядке, а вот с вами — вряд ли». Немного надавив на нее, я выяснила: она имела в виду, что в данном конкретном случае ребенок бы выжил, а я — нет.

Я неистово любила своего с огромным трудом зачатого будущего ребенка, но никоим образом не была готова покинуть юдоль плача ради его спасения. И те, кто любит меня, тоже вряд ли бы одобрили подобное решение — решение, которое уполномочены принимать врачи по всему миру и за которое в этой стране выступают прожженные противники абортов.