Я был архимагом.Я движением бровей рушил скалы и повергал в ужас орды демонов. Стоило мне чихнуть, как листва опадала с вековых лесов, а цунами смывали города.Мда...Мой ученик, выходец из школы ассасинов, неожиданно оказался подлецом и вонзил мне нож в спину.Он думал что победил, но я скрутил кольцо перерождения в бараний рог и снова родился, чтобы отомстить и показать кто здесь главный!Осталось только научиться ходить и подрасти... Ну и навести порядок в своей новой семейке, где меня считают недостойным наследником.
Погонщик — демон, не самый приятный, особенно доросший до уровня архидемона, но вполне победимый.
Усугублял ситуацию тот факт, что он повелевал четырьмя гончими, которых он вырастил до таких размеров, что они вполне были способны противостоять паре-тройке архидемонов схожего с дрессировщиком уровня.
В тварях погонщика чувствовалась такая мощь, что мне самому стало не по себе. Да и сам погонщик выглядел не лучше. Пятиметровый перекачанный гуманоид с боскообразным туловищем и головой кабана. По крайней мере, именно на свиное рыло больше всего походила морда. Усыпанная клыками челюсть из которой то и дело вырывался оглушительный поросячий визг. К слову, этот жуткий звук резал уши и буквально оглушал, сбивая с толку сражающихся бойцов. К слову, своим тоже доставалось.
Гончие, чувствуя вкус крови и горячку боя, всё ускорялись и ускорялись. Эти твари носились вокруг, уворачивались от боевых заклятий и рвали всё, что попадалось на пути, здоровенными зубами. Против них плохо спасали щиты. Клыки в огромных пастях явно были заколдованными и рвали щиты так, будто их и не существовало вовсе. Что уж говорить о доспехах.
Одна из этих гончих направилась прямо на нас с Лупицким. По пути она, то и дело щёлкая челюстями, откусывала конечности и головы попавшимся на пути воинам. Мы с Лупицким разошлись в разные стороны. Мне на голову принялся наползать песчаный шлем, увенчанный острыми зубцами. Теперь мой образ полностью повторял Лупицкого. И нас было довольно сложно различить.
— Думаешь, сейчас самое время? — последовал мысленный сигнал.
— Мне о защите тоже нужно думать. Шлем не помешал бы, — хохотнул я. — Посмотрим, как дело пойдёт.
В руках у Лупицкого появился двуручный меч, засветившийся синим. Клинок у него был тонкий, но из-за яркого мерцания казалось, будто он куда больше и тяжелее, чем казался на первый взгляд. Мы разошлись в разные стороны, пытаясь сбить с толку тварь. Она явно двигалась к нам — видимо, был особый приказ убить командиров, в то время как остальные гончие просто устраивали кровавую баню, атакуя всех на пути. Сам погонщик, у которого плюс ко всему оказалась ещё одна пара рук, принялся вертеться, осыпая ударами бойцов нашего отряда. А вот сейчас я всерьёз пожалел, что мы не успели отступить, ведь подмоги у нас нет. В нижней паре рук у демона были массивные топоры, в верхней — огненные кнуты. Сам он теперь представлял собой смертоносный смерч, выкашивающий всё живое на пути.
Позади послышался оглушительный треск. Я быстро оглянулся в ту сторону. Кажется, наши воины принялись разбирать завал из астероидов. И не один я это заметил. Казалось, что это событие придало нашим парням сил и уверенности, что надо продолжать биться, не сдаваться, идти только вперёд. Как бы страшно ни было, какие бы страшные твари против нас ни выступали, мы со всем справимся!
Мы с Лупицким, не сговариваясь, бросились навстречу гончей.
При этом генерал не забывал выкрикивать подбадривающие кличи и раздавать приказы. Железной воли человек!
Моя нагамаки засветилась красным, будто предчувствуя, что сейчас начнётся нечто интересное. Краем глаза заметил, как одну из гончих смогли повалить на землю, а четыре воина, взобравшись на спину твари, рубили её мечами и топорами, пытаясь пробить защиту. Гончая вертелась, вырывалась и пыталась перевернуться на лапы, что ей никак не позволяли сделать, осыпая заклятиями. Мне даже показалось, что маги холода приморозили её прямо к земле. Челюсти гончей щелкали, стремясь откусить какому-нибудь зазевавшемуся воину ногу, но в нашем отряде были далеко не простаки и так легко не подставлялись.
Уже через мгновение мне стало не до приключений завалившейся твари. У нас тут своё веселье.
Гончая, несущаяся к нам, лишь на миг смутилась из-за нашего с Лупицким манёвра. Однако уже через секунду бросилась прямо на меня, выбрав себе цель.
Я усилил щиты, чтобы не отвлекаться на то и дело попадающие в меня заклятья. Сейчас лучше не отвлекаться.
Лупицкий, решив, что это прекрасный шанс, попытался подскочить к твари и рубануть её по незащищённому боку, но тут же едва не отлетел от щёлкнувшего перед самым лицом хвоста твари. Следом, гончая, будто взбесившийся конь, попыталась лягнуть Лупицкого задними лапами, увенчанными длиннющими когтями. Одновременно с этим тварь попыталась ухватить уже меня своей огромной пастью. Я охотно поддержал её начинание и, выбросив вперёд нагамаки, вонзил его прямо в пасть, ожидая, что легко пробью ей черепушку.
Однако металл заскрежетал о металлическое нёбо, наполнив пасть твари яркими искрами, делая картину еще более жуткой. Такого я ещё не видел. Ведь пасть — как правило, опасная часть тела, но в то же время уязвимое место. Здесь же — что-то совсем новое.
Видимо, погонщик очень печётся о судьбе своих зверюшек и оставляет мало уязвимостей для того, чтобы их покалечить.
