Базалес, который вначале всерьёз подумал, будто его уже пришли убивать, подобрался готовый выхватить пламенный клинок, но застыл на месте.
Поклона он явно не ожидал.
Тем временем Велиас поднялся и произнёс:
— Твой учитель, Голфур, приставил меня наблюдать за тобой. А еще наказал помогать. Древний учитель от чего-то верил в тебя. Думал, что у тебя большое будущее, как у величайшего дьявола. Сейчас, как ты уже знаешь, Голфур погиб, но его приказы я нарушать не могу. Никогда не мог, он любил ставить посмертные приказы, в случае нарушения которых я каждый раз мог умереть.
— К чему ты ведёшь, Велиас? — спросил Базалес, всё ещё не смирившись с происходящим.
— Так уж вышло, что присматривать за тобой и помогать был последним приказом при его жизни, — пояснил архидемон. — А отменить этот приказ он уже не сможет. Поэтому, здравствуй, новый хозяин Базалес. Признаюсь, я несказанно завидую твоей дьявольской удаче. Приказывай, новый господин. Очень надеюсь, что ты будешь достаточно туп в своих амбициях. А я подохну быстрее, чем меня сожрёт презрение к самому себе, что я служу такому недомерку.
Базалес, который до этого готовился к смерти, принялся хохотать. Да так, что долго не мог остановиться. Дьявол сначала держался за живот, хлопал себя по коленям, потом свалился с собственного трона и принялся кататься по полу, и все это под презрительным взглядом Велиаса.
— Судьба. Когда уже судьба повернётся ко мне более приятным местом, — обречённо произнёс архидемон, дожидаясь, когда ничтожный дьявол у его ног успокоится.
— Велиас служит мне! Готовься к битве, сынок! — хохотал Базалес, — мы будем наводить новый порядок в мирах инферно.
Ну да, ну да, — подумал про себя Велиас. — Вот именно такие безумные приказы я и жду. Надеюсь, судьба позволит мне быстро и легко умереть, не покрыв своё имя позором.
— Приказания какие-то будут? — терпеливо спросил архидемон, когда отсмеявшийся Базалес поднялся на ноги.
Дьявол зачем-то оттряхнул колени, уселся на свой трон и уставился на архидемона.
— Для начала найди Лилит и притащи эту дрянную девчонку сюда. Можешь особо не нежничать с ней. Она заслужила грубого обращения. И давай поживее.
— Это всё? — спросил Велиас.
— А потом мы будем срочно разрабатывать план, как отхватить от могущества падших Дьяволов кусок пожирнее. Ну а на десерт, займёмся моими старыми друзьями. Как же мне нравятся такие повороты судьбы!
После того, как император исчерпал все свое красноречие, он надолго умолк.
Я тоже молчал.
Ну а что мне было говорить?
— Эй, Алексиус, ты там? — раздался голос на том конце.
— Там, там, — покивал я, даже не беспокоясь о том, что собеседник этого не видит.
Все-таки этот император — навозный жук. Хитрый изворотливый, пытающийся просто выжить. Меня он люто ненавидит, а на народ плевать хотел. По крайней мере, я в этом уверен на сто процентов.
Он всю жизнь считал себя излишне хитрым.
Думал, что много знает и совершает правильные поступки. Всегда действовал, как ему казалось, со взглядом в будущее. Он ведь нарочно лишил самого себя имени, чтобы в случае, если наворотит дел, его не проклинали в веках. Так его и зовут теперь, просто император. Ему казалось, что это изящное решение. Ну а как по мне, идиотизм.
Да, он правит уже больше полтысячи лет, а может и больше. По крайней мере, к власти он пришел задолго до моего рождения. Но на его умственных способностях это абсолютно никак не отразилось. К счастью или к сожалению.
— Скажи мне, император, — без всяческой почительности произнес я. — Ты ведь знал, что я не погиб? Знал, что я смог выжить и прозябаю в другом мире, с покалеченным разумом? Верно? — спросил я.
— Нет, откуда же мне было знать? — тут же принялся отнекиваться гегемон.
— Уверен, в ином случае, ты не стал бы меня звать, и искать бы меня не стал. Ты слишком умён и расчётлив, чтобы поддаваться столь наивным эмоциям.
Здесь император не нашёлся что ответить.
— Почему молчишь? — спросил я. — Боишься признавать что я прав? Ведь ты прекрасно всё знал. А еще ты знал, что Максимус все эти десять лет пытался меня убить и забрать мою силу в себе. Тебя ведь тоже моя частичная смерть не удовлетворила. Тебе нужна была полная аннигиляция моей сущности. А ещё подконтрольный архимаг, который был бы покорен, и слушался бы только тебя. Который поощрял бы все твои капризы, пожелания и не представлял бы для тебя угрозы. Ведь так?
Признаюсь я дал волю эмоциям, но меня можно понять, после всего пережитого.
Император промолчал. Злится, наверное, а я продолжал давить:
— А теперь ты просишь меня о помощи, того, кто всю жизнь имел характер выступать против, имея свое мнение. Кого ты люто ненавидел и пытался убить. Я не сведущ в политике, но знаю, что это создает опасный прецедент, дорогой мой император. Подумай, кого и о чем ты просишь. Ведь когда я вернусь, я больше не буду играть дипломатию. Не буду изображать удивление, видя, что ты присылаешь в качестве учеников ассасинов. И, возможно, сделаю то, чего ты всё время так боялся.
