Только не соринка, конечно же — нет. Это несбалансированность абриса сказалась. Вроде бы подогнал друг под друга левую и правые части, но именно что — вроде бы. Если уж глаза до сих пор так цветом и не сравнялись, о каком балансе тут говорить?
Я перебрал в памяти описание всех виденных в подвале приюта схем и остановился на одном из подходящих упражнений. Пусть оранжевая энергия и пережигалась в чёрную непосредственно в ядре, но всё же втянул в себя небесную силу и принялся гонять её не только по оправе, но и по кругу сцепленных рук. Так до самого ужина и провозился, время от времени отвлекаясь на отработку своей старой схемы огненного шара — пусть аркан и получался излишне сложным, зато равных ему по убойной мощи у меня попросту не было.
Уже перед самым отбоем припёрся урядник Седмень, он собрал всех новобранцев и взялся втолковывать нам всяческие служебные премудрости, но у меня слипались глаза, и я больше клевал носом, нежели прислушивался к его словам. Едва дотерпел до разрешения разойтись, сразу ушёл в барак и завалился на тюфяк.
Спать!
Разбудили меня, выплеснув на голову ведро воды. Нет, так-то всего от души окатили, просто тело прикрыло накинутое сверху одеяло.
В Гнилом доме всякое случалось, среагировал я, ещё даже толком не проснувшись: подскочил с койки и полоснул ампутационным ножом отпрянувшую назад тень.
Жалобно звякнул подставленный под удар жестяной бок ведра, а достать Края вторым замахом помешал резкий окрик Хомута:
— Хватит!
Я проморгался и зло прошипел:
— Совсем охренели⁈
Обливший меня каторжанин бросил в ответ:
— Да это ты, молодой, в край оборзел!
Неожиданная побудка коснулась не меня одного, остальные пластуны уже тянулись на выход, лишь Сквозняк ещё отфыркивался и вытирал мокрые волосы.
— Собирайся! — прорычал Край, ставя на пол поцарапанное ведро.
— В следующий раз можешь и не успеть отскочить, — предупредил я и с обречённым вздохом взялся облачаться в зачарованную кирасу, благо спать лёг одетым.
Но расслабился рано, все неожиданности на сегодня ещё не закончились.
— Чего от тебя Чеслав хотел? — потребовал вдруг объяснений Хомут.
— У него спроси, — посоветовал я.
Край хрустнул костяшками пальцев.
— Не дерзи, молодой! — потребовал он. — Отвечай, а то пожалеешь!
— Прокляну! — коротко пригрозил я.
Каторжанин осёкся, а вот на младшего урядника мои слова никакого впечатления не произвели.
— Нам тут крысы не нужны! — прямо заявил Хомут. — Либо вскрывай карты, либо с задания можешь и не вернуться!
По спине пробежались мурашки, и мне бы прислушаться к гласу разума, сдать назад, только не смог себя переломить.
— Ты кого крысой назвал, а? Много на себя берёшь, старшой!
Потянул в себя небесную силу, но драки не случилось.
— Язык прикуси, пока не отрезали! — посоветовал Хомут. — А то живо бока пообломаем!
— Просто команды не было! — ухмыльнулся Край.
Тут-то от двери и прозвучало:
— Заканчивайте балаган!
Хомут обернулся к заглянувшему внутрь уряднику и указал на меня:
— Да он…
— Завязывай! Его по своим делам тягают, знаю точно, — заявил Седмень и повысил голос: — Шевелитесь!
Вроде ничего такого он и не сказал вовсе, а меня холодком так и продрало.
Черти драные! Опять в какое-то дерьмо вляпался!
После построения и переклички мы распределили порядок движения со вторым десятком и выдвинулись к воротам. Помимо урядника среди пластунов было ещё два бывалых тайнознатца, у обоих просматривалась склонность к белому аспекту.
Территорию лагеря покинули без единого вопроса — караульные нас если только пересчитали, а дальше по неприметной тропке мы пересекли расчищенное от деревьев пространство и углубились в лес. Шли споро и преимущественно тихо, разве что бойцы во главе колонны орудовали то ли саблями, то ли мачете, разрубая лианы и густые кусты, да время от времени спотыкались и чертыхались новобранцы.
Меня так и переполняли вопросы, но ничего не оставалось, кроме как теряться в догадках. К расспросам ситуация не располагала совершенно, и это даже если не брать в расчёт недавнюю перепалку с Хомутом. Впрочем, приказа взять меня в оборот тогда точно не давали, всё случившееся было не более чем очередным прощупыванием. Надавили, поглядели, оценили. Наверное, так.
Порядок продвижения в колонне постепенно менялся, некоторое время спустя пришёл и мой черёд прорубаться через джунгли. Где-то получалось двигаться звериными тропами, но зачастую приходилось выискивать дорогу в непролазных вроде бы дебрях. С потревоженных веток сыпалась всякая мелкая погань, лицо то и дело облепляла паутина, вокруг вилась кровососущая мошкара. Под ногами хлюпала влажная земля, кираса натёрла плечи; я попросту возненавидел и её, и пробковый шлем, и ранец с винтовкой. Ещё — пожалел, что взял с собой револьвер.
Шли, шли, шли.
Долго.
