Червень окатил тела струёй белого пламени и конечности мертвецов судорожно задёргались, но особого эффекта чары тайнознатца не произвели.
— В сторону! — крикнул я и потянул в себя энергию, начал формировать огненный шар, напитывая его не воспламенением, но порченым пламенем своего атрибута. То было несравненно плотнее и куда хуже обычного поддавалось приказу сжатия, больше казалось схожим с водой.
Только бы не рвануло! Только бы не рвануло! Только бы не рвануло прямо в руках!
Страх и усталость подтачивали решимость, так что я не стал проверять границы своих способностей и метнул аркан в кучу тел сразу, как только возник риск упустить контроль над взрывными чарами.
Ахнуло! Во все стороны разлетелись ошмётки опалённой плоти, а оставшаяся на их месте лужа порченой крови занялась неровным чёрным огнём.
— Пойдёт! — махнул рукой Червень и вновь закашлялся.
— Наши возвращаются! — крикнул вдруг Огнич.
И точно: чуть погодя в зазор между повозкой и створкой начали протискиваться пластуны. Стоило только появиться Хомуту, и Червень зло оскалился:
— Ты куда запропал, дурень? К стенке надо за такое головотяпство поставить! — Оправданий он слушать не пожелал и скомандовал: — Тащите сюда всех с порчей! Боярин, не спи!
Возвращаться к исцелению стрельцов мне нисколько не хотелось, и без того еле жив был, но взял себя в руки и поплёлся обратно в конюшню.
Поймавший молнию духолов так и валялся на мешках с фуражом. В бледное лицо мало-помалу начали возвращаться краски, но подняться на ноги он даже не попытался и просипел:
— Дарьян, ты за хирурга!
Плётшийся за мной книжник лишь тяжко вздохнул. Я хотел было приободрить его, но замер как вкопанный при виде второго мастера мёртвых дел. Тот встал на четвереньки и закашлялся, выплюнул на залитую кровью землю две пули, а третью извлёк из себя, запустив в рану пальцы.
— Дальше без меня! — хрипло выдал он и вновь зашёлся в приступе надсадного кашля.
— Чего встали, олухи? — вновь поторопил нас Червень. — Займитесь теми, кто ещё не подох! Хомут со своими покойников вынесет…
Тот факт, что мёртвых дел мастер выжил, словив в грудь сразу три пули, его нисколько не удивил, и я оставил все вопросы на будущее, отыскал свой ампутационный нож и опустился рядом с топчаном, на который Дарьян и Огнич уже уложили одного из дождавшихся лечения бедолаг.
Ну-с, черти драные, поехали!
Освободился я уже только ближе к полуночи. К этому времени прибывшее в расположение туземного полка командование худо-бедно навело порядок, вот и получилось урвать несколько часов отдыха. Может, и не дали бы вздремнуть, но от перенапряжения у меня безостановочно шла носом кровь, ещё немного и самого бы откачивать пришлось.
Увы, толком выспаться не получилось. Только-только забывался и тут же распахивал глаза. И всякий раз кошмары, в которых я брёл по болоту, проваливался в кровавую топь и тонул утягиваемый на глубину руками мертвецов, меркли перед ожиданием того, что вот-вот меня растолкают и вновь погонят избавлять от порчи стрельцов туземного полка.
Не растолкали и не погнали. За ночь легкораненых перевезли к железной дороге и отправили в Тегос, а собранные отовсюду специалисты по порче успели исцелить тех, кто дожил и кому ещё можно было помочь. Меня вернули в лагерь Мёртвой пехоты.
Там я сразу ушёл в барак и завалился на тюфяк, но сна не осталось ни в одном глазу, поэтому просто уставился в потолок и прислушался к собственным ощущениям. Поначалу ничего особо не беспокоило, ну а как потянул в себя небесную силу, так сразу и проявились все заработанные вчера болячки.
Левый глаз наполнился слезами, разнылись скула и зубы, огнём загорелась щека. И ниже — рука, кисть, пальцы. Абрис тоже припекало — преимущественно беспокоил его фрагмент, прожжённый с помощью порчи, но не только. Враз ощутил себя собранной из нескольких кусков марионеткой и всё же медитировать не бросил. Мало-помалу ломота и дурнота отпустили, я вновь обрёл внутреннюю целостность. Тогда сходил облегчиться и умыться, надел форму, выданную взамен сожжённой от греха подальше старой, и устроился у разведённого с утра пораньше костерка. Каша ещё только доходила, пластуны пили кто травяной отвар, а кто кофе. Лица у всех были хмурые, настроение подавленное.
Нет, терять сослуживцев всем было не впервой, только слишком уж нам вчера досталось, а самое главное — было совершенно непонятно, чего ждать дальше. Не унывал лишь Хомут. Пусть ротный сгоряча и пригрозил повесить его без суда и следствия, но в итоге вник в детали случившегося и сменил гнев на милость, просто лишил боевых выплат.
Командир нашего десятка тогда лишь плечами пожал.
— Лучше в кошельке дыра, чем в затылке, — резонно заметил он.
Седмень постучал его пальцем по груди.
— Смотри, дошутишься!
Прозвучало это угрожающе, отбрехиваться Хомут не стал.
