И только когда они выбрались из сплошного гудящего потока автомобилей, Джейн повернулась к Ариэлю и, едва заметно улыбнувшись, спросила:
– Ты узнал меня, Аврелий?
– Да, конечно, Джейн. Ты там, в Индии, была так близко от меня… Если б я тогда знал!.. – И он взял ее за руку, но Джейн тотчас освободила свою руку и быстро промолвила:
– В отеле мы поговорим обо всем!
Когда они вошли в комнату, которую она занимала, Джейн взяла брата за руку и печально посмотрела на него. Потом она поцеловала его в лоб.
– Вот наконец я и нашла тебя, Аврелий! – тихо сказала она.
– И я нашел тебя, сестра! – ответил Аврелий, еще не осмеливаясь, в свою очередь, поцеловать ее.
Они сели.
– Я не писала тебе потому, что раньше хотела собрать справки… Меня так много раз обманывали… Но в том, что ты мой брат, я не сомневаюсь. Вот, смотри, я покажу тебе портреты наших отца и матери.
Она открыла шкатулку и протянула Аврелию фотографическую карточку.
Он увидал молодую женщину с грустными глазами и рядом с нею самодовольно улыбающегося дородного мужчину в сюртуке с орденской ленточкой.
Ариэль не удержался и воскликнул:
– Неужели я стану таким, как отец!
– Очень плохо, если ты не станешь таким, – тоном упрека ответила Джейн.
– Но эти морщины, брюшко…
– Старость никого не красит. Наш отец был достойнейшим человеком, Аврелий! – продолжала Джейн наставительно. – Именно это я имею в виду. Нашего отца иначе не называли, как «светлая личность». В его жилах текла благородная кровь одной из лучших фамилий Англии, он был уважаемым гражданином, верующим христианином и прекраснейшим хозяином. Он оставил тебе большое состояние, к сожалению значительно расстроенное опекунами Боденом и Хезлоном, как уверяет мистер Доталлер.
Аврелий начинал понимать, к чему ведет Джейн.
– Ну что же? Значит, в нас с тобой течет благородная кровь. Я как будто ничего не сделал такого, в чем меня можно упрекнуть.
Джейн вздохнула.
– Я не упрекаю тебя. Но меня многое огорчает… Что сказал бы наш отец, сэр Томас Гальтон, если бы узнал, что его сын циркач?
Ариэль вспыхнул.
– Но, Джейн, ты ведь знаешь, как все случилось. И в конце концов, я не нахожу ничего позорного в моей работе. Это честный труд, и я зарабатываю немало.
– Циркачей, конечно, нельзя сравнивать с бандитами и фальшивомонетчиками, – недовольно сказала Джейн, – но то, что подходит для черни, для подонков общества, не к лицу сыну лорда.
И, не давая Ариэлю возможности возразить, она продолжала:
– А твои полеты? Сейчас ты не летаешь, но я ведь знаю секрет твоих успехов. Я сама видела, как ты улетел от нас тогда в Индии. Человек летающий похож на насекомое или на птицу. Это нарушает все божеские и человеческие законы, и для нас это, наконец, просто неприлично, Аврелий! Летающий лорд – это уж что-то немыслимое! Шокинг!!! Это отвратительно! Этому нет названия…
«Летают же люди в аэропланах!» – хотел было возразить Ариэль, как сказал когда-то Лолите. Но Лолита считала его полубогом, Джейн это возмущает как что-то унизительное.
– Я знаю, что ты скажешь, Аврелий, – быстро продолжала Джейн. – Конечно, ты не виноват в том, что из тебя сделали летающего урода. Но ошибки – свои и чужие – надо исправлять… К счастью, в Англии никто не знает твоей истории, все думают, что ты учишься в Оксфорде, и все еще можно исправить. Но ты навсегда, слышишь ли, навсегда должен забыть о своих полетах, если это твое свойство нельзя уничтожить какой-нибудь операцией… Я справлялась у мистера Пирса. К сожалению, этот безумный ученый, который сделал тебя летающим… Как его фамилия?
– Мистер Хайд.
– Да. Этого Хайда уже не существует. С ним что-то произошло. Кажется, он сам захотел сделаться летающим человеком, что-то напутал и, подскочив к потолку, разбил себе голову. Кровоизлияние в мозг и смерть. Достойная смерть для такого сумасброда! – В голосе Джейн послышались злобные нотки. – К другим же ученым обращаться рискованно – это может получить огласку, да и едва ли кто поможет. Поэтому для тебя один выход – забыть о своем… пороке и никогда не прибегать к полетам, если бы даже на твоих глазах тонул ребенок… И второе, – продолжала она, едва передохнув. – Ты должен сейчас же расторгнуть контракт с цирком, бросить эту цыганскую жизнь и отправиться в Англию.
– Но я связан обещанием…
– Фамильная честь дороже денег. Полагаю, что у нас, во всяком случае, найдется сумма, чтобы уплатить неустойку…
Молчал и Ариэль. Он не был согласен с Джейн. Не так представлял он себе эту встречу с сестрой, не такою представлял он Джейн.
– Я думаю, следует предупредить мистера Чэтфилда и согласиться на несколько прощальных выступлений… – неуверенно начал Ариэль.