Совершенство ужасно – оно не может иметь детей.Ледяное, как снежная буря, оно вытаптывает утробу,Где машут ветвями тисы, подобные гидрам,Древо жизни и древо жизниРаскрывают луны свои, за месяцем месяц — вотще, однако.Кровь льется – то ток любви,Абсолютная жертва.Смысл ее: не сотвори кумира, кроме меня,Меня – и двоих: нас с тобою.Так что, в прелести серной своей и сиянье улыбок,Два манекена остановились нынчеВ Мюнхене, в морге между Парижем и Римом.Нагие и лысые, но в мехах,Рыжие леденцы на палочках серебристых,Невыносимые и безмозглые.Снег роняет кусочки мрака,Вокруг – никого. Скоро в отеляхРуки начнут открывать двериИ сносить вниз ботинки – их почистят до блеска угля,И завтра скользнут в них толстые пальцы.О, содержимое этих окон —Кружева на младенцах, ширпотреб в зеленых листочках.Дремлют пухлые немцы в креслах бездонных от Штольца.На крючках повисли черные телефоны —Они блестят.Блестят и съедаютБезмолвье. У снега нет голоса.<p>Тотем</p>Убивает дорогу мотор, дорога — вся точно из серебра —Вдаль ускользает, однако ее все равно сожрут.Дороге бежать бесполезно.В вечере есть красота опустошенных полей,Рассвет покрывает, как поросят, коркой румяной фермеров,Бредущих, слегка враскачку, в грубых своих одеждах.Впереди – Смитфилда белые башни,Пухлые бедра и кровь на уме.Сияние ножей беспощадно,Словно мясницкий топор, что шепчет: «Как же так, как так?»В миске – убитый заяц.Детская головенка его отсечена, тельце набальзамировано специями,С него ободрали и шкурку, и человечность.Съедим же его, как послед Платона,Съедим, как тело Христово.Эти люди когда-то имели значение —Глаза их круглы, оскалены зубы, застыли в гримасах лицаНа скрипящих, стучащих кольях, словно поддельные змеи.Капюшон ли кобры меня пугает —Одинокое око, глаз горный —Взором, которым небо вечно себя проницает?Мир – горячий, как кровь, и рассвет мой личныйЗаверяет кровавым своим румянцем:Нет остановки конечной, есть только чемоданы,Из которых можно достать, будто костюм, все ту же личность:Вытертую до блеска, с карманами, что набиты желаньями,Замечаньями и билетами, короткими замыканьями и зеркальцами складными.«Я безумен», – взывает паук, потрясая множеством лап.А правда ужасна,И мух глаза ее отражают.Они жужжат, точно стайка синих детишек,В сетях бесконечности,И в конце все равно повисают в петле Смерти,На одном из многих ее кольев.<p>Паралитик</p>
