Вот это действительно стало сюрпризом. Оно... оно разумно?!
- Человек, - медленно кивнул Эйхгорн. – А ты кто?
- А ты что, сам не видишь? Я тысяченог. Меня зовут Ах-Мес-Соо-Тхтхка-Ди. Какхкх зовутхтх тебя?
- Исидор.
- Смешное имя, - без всякого выражение произнесло чудовище. – И одежда смешная. Какхкх у волшебника. Ты что, волшебникхкх?
- Нет. Но кирпичей я тут наколдовал, - признался Эйхгорн. – Это ты погрыз мой самолет?
- Самолетхтх?.. Ты имеешь в виду эту смешную железную штуку? Да, я. Из нее смешно пахло. Что ты делаешь в моих владениях, человекхкх?
- Я не знал, что это твои владения. Я думал, что это просто... пустыня.
- Пустыня. Моя пустыня. Та часть, что отхтхсюда и до зеленого озера, и до великихх камней, и до небольшого разлома, и до западной границы – это все мое. Севернее – владения дяди Мо-Кхкхпа-Отхтх-А-Коо. Восточнее – владения мамы. Южнее – владения красавицы Су-Пхари-Оро-Тонко-Да. А здесь – мое.
Эйхгорн снова медленно кивнул. Итак, тысяченоги поделили всю нбойлехскую пустыню на личные зоны. Причем зоны очень большие, что неудивительно. Очевидно, что гигантские многоножки – хищники, а с дичью в пустыне скудно. По всей видимости, эти великаны крайне немногочисленны, раз уж Эйхгорн шел по барханам несколько дней, и вот только сегодня повстречал одного из них.
- Я могу тебе чем-то помочь, или мне можно идти? – осторожно спросил Эйхгорн.
- Нетхтх, человекхкх, ты никуда не пойдешь, - издал сухое шипение тысяченог. – Ты ходишь по моей земле. Всякое животхтхное, что ходитхтх по моей земле, принадлежитхтх мне.
- Но я не животное, - возразил Эйхгорн. – Я человек.
- Человекхкх – это тоже животхтхное.
Эйхгорн посмотрел снулым взглядом. Угораздило же его наткнуться на чудовище, разбирающееся в биологии.
- Однако древние священные законы тысяченогов запхпхрещаютхтх есть обладателей разума, - неохотно сказал монстр. – Если ты им обладаешь, я отхтхпущу тебя, человекхкх.
- Обладаю, - поспешил заявить Эйхгорн. – Вот, гляди, я говорю, я ношу одежду.
- Не аргументы, - презрительно фыркнул тысяченог. – Кхкхто угодно можетхтх скхкхладывать звуки в слова – это легко. А одежда – пхпхризнак глупости, а не разума. Ты видишь на мне одежду, человекхкх?
- Тогда какие же доказательства тебе требуются?
- Те, что мы тхтхребуем отхтх всякого животхтхного, - издевательски прощелкал тысяченог. – Пересчитай мои ноги.
- Пересчитать твои ноги?.. – недоверчиво повторил Эйхгорн.
- Именно. Пересчитай. Ошибешься – значит, ты не умеющее считатхтхь животхтхное, и тебя можно съесть. Назовешь точное число – я тебя отпущу. Это древняя тхтхрадиция тысяченогов – мы милостивы и добры, поэтому всегда даем еде шанс спастись.
- А если я откажусь? – полюбопытствовал Эйхгорн.
- Попробуй, - подался вперед тысяченог.
Его жвала-клешни скрестились, точно ножницы. Они явно могли рассечь человека одним движением. Кошмарная харя глядела на Эйхгорна пустыми глазами-плошками.
Эйхгорн понял, что выбора у него нет. Сопротивляться бессмысленно – разве человек одолеет тварь такого размера? Без пулемета – точно нет. Убежать тоже не получится – монстр бегает гораздо быстрее.
Остается сделать то, чего он хочет, и надеяться, что это не просто злая шутка, призванная стать аперитивом перед обедом.
Тысяченог оказался невероятно длинным. Даже не восемьдесят метров, а все восемьдесят пять. Пока Эйхгорн медленно шагал от головы к хвосту, он стоял неподвижно, лишь слегка покачиваясь из стороны в сторону. Его ужасные жвалы чуть заметно подрагивали.
Кому-то может показаться, что сосчитать чьи-то там ноги – задачка плевая. Но на самом деле это сложнее, чем кажется. Ног сотни, они совершенно одинаковые, и обсчитаться довольно легко. Переводя взгляд, можно запросто пропустить одну или какую-то посчитать дважды. Если бы это было не так, тысяченоги точно не давали бы своим жертвам шанса спастись.
Однако Эйхгорн, с детства страдающий арифмоманией, привык подсчитывать все и вся. Ошибиться ему не грозило, поэтому он особо не нервничал.
С правой стороны он насчитал пятьсот восемь ног. Если рассуждать логически, всего их должно быть вдвое больше – тысяча шестнадцать. Но что-то останавливало Эйхгорна от объявления такого итога. Он рассматривал жуткую морду гигантской многоножки, глядел в черные непроницаемые глаза… и в конце концов решил потратить еще немного времени и пересчитать левые ноги вручную.
Через три минуты он возблагодарил свою интуицию. У тысяченога не хватало сто сорок второй левой ноги. На ее месте зияла прореха – незаметная издалека, но сразу видная, если подойти поближе.
- Тысяча пятнадцать, - наконец объявил Эйхгорн.
- Ты уверен в своем отхтхвете, человекхкх? – спросил тысяченог.
Как и все прежние реплики, эта звучала сухо и безжизненно, словно треск помех в радиоприемнике. Но Эйхгорну показалось, что на сей раз в голосе тысяченога проступает досада.
- Уверен, - кивнул он.
- Кхкхкхкх!.. – зашипел монстр.
- Я могу идти? – осведомился Эйхгорн.
Он не сомневался в правильности подсчета.
