В распоряжение Эйхгорна поступила ременная бричка с двумя лошадьми и кучером. В помощники он получил все того же пажа Еонека, а для безопасности к нему приставили одного из дворцовых стражников. Тримейского наемника – к счастью, не того, что когда-то плюнул в Эйхгорна.
Хотя этот тоже шуток не понимает – по роже видно.
Выехал Эйхгорн в день Железного Медведя, перед самым рассветом, когда город еще крепко спал. Кучер сгорбился на козлах, Еонек вытянулся на запятках. Стражник трюхал рядом на своих двоих – кони шли шагом, и бричка развивала едва шесть километров в час.
Впервые за долгое время Эйхгорн покинул город. По сторонам он оглядывался с любопытством, ежеминутно делая аудиозаметки. Карета тащилась по большому южному тракту, меж окружающих Альбруин полей. С восточной стороны темнела стена заболоченного леса, с западной белели меловые отложения.
Этот край называется Белодольем – здесь на поверхность выходят залежи писчего мела. Чуть ли не единственное полезное ископаемое, которым богат Парибул. Почвы тут известковые, холмы невысокие, пронизанные пустотами, что оставили текучие воды.
Когда-то на месте города был серебряный рудник. Согласно легенде, тысячу лет назад некий дворянин привязал свою лошадь Альбу к кусту на склоне холма, та копытами била землю, и в разные стороны разлеталась порода, среди которой были и обломки серебряных руд. Дворянин обогатился на добыче серебра, но рудник оказался хиленьким и уже через полвека полностью истощился. Однако к этому времени возле него уже стоял городок Альбруин, который спустя еще триста лет стал столицей крошечного королевства Парибул.
Через пару часов потянулись балки и овраги. Здесь брала начало единственная река Парибула – Малая Кинелька. Один из многочисленных притоков великой Средиземной реки.
Близ реки местность была в основном равнинная. Небольшие перелески, рощицы и заливные луга, отданные под пастбища. Периодически попадались хутора, реже – деревеньки. Крестьяне при виде королевского герба останавливались, почтительно снимали шапки.
Бричка неспешно катилась вдоль берега. Дорога извивалась параллельно руслу – повторяла каждый изгиб, каждую дугу. На воде виднелась тяжело груженая лодка – без паруса, без весел, но каким-то загадочным образом идущая против течения. Приглядевшись, Эйхгорн заметил туго натянутый канат – лодку тащил кто-то невидимый, прячущийся под волнами.
- Мэтр, а почему реки всегда извиваются? – спросил Еонек.
- А?.. – переспросил Эйхгорн, ломающий голову над загадкой лодки.
- Почему реки всегда извиваются? – повторил паж. – Вот равнина же – чего ей прямо-то не течь?
- Реки начинают течь по прямой, но со временем накапливают все больше искривлений, - ответил Эйхгорн.
- Но почему?
- Потому что если течение где-то по какой-то причине хоть чуть-чуть искривилось, искривление уже не исправится, а будет только расти.
- Но почему?
- Потому что в месте искривления вода из-за центробежного эффекта будет подмывать вогнутый берег и отступать от выпуклого. Таким образом кривизна возрастает. По этой же причине один берег у реки всегда крутой, а другой – пологий.
- А-а, вот оно как...
- Да, и ты бы это знал, если бы лучше учился в школе. Меня вот больше интересует, каким образом та лодка движется против течения.
- Так ее же бурлак тащит, - пожал плечами Еонек.
- Какой еще бурлак, где?..
- Так под водой же. Голем-бурлак. Тут же мелко – голем идет по дну и тащит баржу.
- Голем, - ровным голосом повторил Эйхгорн. – Это такой... глиняный человек?
- Или каменный, - без интереса ответил Еонек. – А может, железный. Хотя железный вряд ли – они шибко дорогие.
- И сколько такой голем стоит?
- Ой, дорого! – покачал головой Еонек. – Самый дешевый – как десять лошадей! У нас тут их и не бывает – это какой-то заграничный купец плывет. Богатый, наверное.
Эйхгорн долго еще провожал удаляющуюся баржу снулым взглядом. Голем-бурлак. Надо же.
Потом он снова углубился в книгу по истории. Хотя Парибулу там уделялось всего несколько страниц – это королевство оказалось незначительным даже по меркам Ста Маленьких Королевств.
Выяснилось, что восемьсот лет назад на месте этой россыпи державок было только одно королевство – Межания. Обширное, процветающее и очень богатое. И таким бы оно и оставалось, если бы король Мешамиэль Добрый однажды не проявил удивительную щедрость – дал в приданое своей дочери полкоролевства. Так страна разделилась на две.
Но на этом дело не кончилось – как сын, так и зять короля спустя поколение последовали примеру Мешамиэля, превратив таким образом два своих королевства в четыре. Так появилась новая традиция – и продержалась она целых двести лет, в течение которых королевства все больше дробились и мельчали, пока их количество не достигло полутора сотен. Первым этот дурацкий обычай упразднило королевство Жриволней, вторым – Кайлан. Только они и сумели не превратиться в неразличимые крапинки, как остальные.
