Эйхгорн медленно обернулся. На краю ямы стояли двое верховых. Одеты почти так же, как королевские егеря Парибула, только камзолы и картузы не зеленые, а красные, с белыми околышами.
- О нет, только не снова... – устало произнес Эйхгорн.
- Это... того... звать тебя как, человек? – снова спросил обладатель баса.
- Чего тут делаешь – нору себе копаешь? – с хохотком добавил второй.
- Я мэтр Исидоряка, придворный волшебник Парибула, - снуло глядя на явных егерей, представился Эйхгорн. – Но тут, как я понимаю, уже не Парибул?..
- Прально понимаешь. Парибул – он вон где, - махнул рукой первый егерь. – За граничной чертой. А тут, того, Кинелия.
- Мы с Парибулом-то сейчас не дружим, - наклонился с седла второй егерь. – Ты что тут делаешь, волшебник? Шпионишь?
- Я натуралист, - терпеливо сказал Эйхгорн. – Изучаю природные явления.
- Что?.. Какие явления?.. Кому?..
- Просто явления. Природные. Дождь там, ветер. Как цветы растут, как птицы поют.
Егеря недоуменно переглянулись.
- А границу зачем пересек? – спросил первый. – К нам парибульцам сейчас нельзя – время немирное.
- А я не понял, что это граница, - попытался объяснить Эйхгорн. – Там же просто кирпичи на земле лежат.
- Не лежат! – возмутился егерь. – Не лежат, а вкопаны! И они белые, между прочим, а не просто так!
- Но там же не было никакой охраны. Ни с той стороны, ни с другой.
- Потому что мы доверяем людям. И в Парибуле доверяют. Мы не нарушаем, и они не нарушают. А вот ты нарушил. Не стыдно тебе, волшебник? Обманул наше доверие.
- Ну тогда просто отпустите меня, и я вернусь в Парибул, - предложил Эйхгорн.
- Э, нет. Мы тут не для того патрулируем, чтобы всяких шпионов просто так отпускать. С нами пойдешь.
- В тюрьму? – обреченно спросил Эйхгорн.
- А что, хотелось бы? – хохотнул второй егерь. – Знаешь, что делают с волшебниками в тюрьме?
- Не в тюрьму, не страшись, - грозно посмотрел на него первый. – Ты птица важная, наша королева-матушка таких сразу принимает, без церемоний. Противиться-то не будешь, нет? А то нехорошо выйти может...
Эйхгорн окинул егерей снулым взглядом. Какую-то секунду он раздумывал, не попробовать ли пригрозить страшным и ужасным колдовством. Однако вспомнил, чем это закончилось в Парибуле, оценил остроту пик и неохотно сказал:
- Противиться не буду.
- Это хорошо, - с явным облегчением сказал егерь. – Только до замка отсель путь неблизкий. Ты летать умеешь?
- Сам по себе – нет, - развел руками Эйхгорн.
- Жалко. А еще как-нибудь умеешь, чтоб быстро?
- Не умею.
Егеря недовольно засопели. Им явно не хотелось сажать Эйхгорна на одну из своих лошадей, но и волочить за собой пешком тоже не хотелось. Даже если Кинелия так же мала, как Парибул, до столицы никак не меньше десяти километров. Это в прошлый раз Эйхгорну «повезло» - арестовали только что не у самых городских стен.
В конце концов второй егерь неохотно помог Эйхгорну усесться позади себя. В отличие от своего напарника, был он тощ и костляв, Эйхгорн тоже не отличался тучностью, так что лошадь выдержала.
- Держись там крепче, волшебник, - недовольно бросил егерь, берясь за поводья.
Трясясь на конском крупе, Эйхгорн подумал, что этот эпизод наглядно показывает общее отношение в этом мире к представителям чародейской братии. Да, профессия редкая, высокооплачиваемая и весьма почтенная, но не более того. В том, что Эйхгорн волшебник, егеря не усомнились (ну да, колпак и балахон), доказательств не потребовали, но это не повлияло на их к нему отношение. Нарушитель – значит, под арест его, волшебник он там или не волшебник.
Кинельские пейзажи ничем принципиальным не отличались от парибульских. Разве что дома здесь стояли в основном кирпичные, с белеными крышами. А когда проезжали мимо хутора, Эйхгорн увидел поле, засаженное неизвестной сельхозкультурой с мясистыми розовыми плодами.
Ехали долго. В полдень егеря остановились в трактире, освежились пивом и подкрепили силы тушеной картошкой. Эйхгорну тоже позволили взять обед, хотя платить за него отказались.
Впрочем, деньги у Эйхгорна были. При аресте его не обыскивали, забрать ничего не забрали. Волшебник же все-таки, уважаемый человек. А в Кинелии ходили все те же регентеры, сердики и ту. Цены тоже почти такие же – разве что говядина немного дороже.
К королевскому дворцу приехали уже под вечер. Точнее, к замку – в отличие от своего парибульского собрата, кинельская королева проживала далеко за городом, в отдельной цитадели, окруженной массивными, высокими, но довольно ветхими стенами. Внутри замок напоминал большой хутор – стояли амбары с зерном, из сараев доносилось мычание коров, повсюду прыгали брабулякры.
