В этом спектакле опять не обошлось без комического случая. Режиссер прекрасно поставил сцену царской охоты. В глухом лесу для царя расстилают алую ковровую дорожку, вешают на ветку уже убитую дичь, чтобы царь не промахнулся, выстраивают из солдат почетный караул, т. е. делаются все приготовления, чтобы охота была торжественной и удачной. Но в предыдущей сцене перед моим выходом Купец, который уже на сцене отбивался от «Горя» (это персонаж), случайно ногами выворотил «столетний пень», на который я (царь) должен был сесть после удачного выстрела. Пень, конечно, сдвинулся и стоял не на нужном месте. Я пытался из-за кулис сигнализировать Генералу, который обставлял охоту, чтобы тот поставил пень на место, но он не слышал. Ну ладно, подумал я, сяду там, где пень стоит. Я вышел, встал как раз около пня, выстрелил, конечно, «попал» в птицу, она упала и я, удовлетворенный, пропев «Здорово, молодцы» спокойно опускаюсь на пень. А в этот момент Генерал, поняв, что пень не на месте, решил исправить положение и в последний момент непосредственно из-под меня пень вынул. Я плавно опускаюсь на пол. Нет, я не сажусь, а опрокидываюсь на спину. При этом корона у меня слетает. На сцене все скрытно смеются. У актрисы, которая пела роль моей дочери, от смеха по щекам катились слезы, как огромные бриллианты, блестящие под светом софитов. Конечно, все потом пошло, как надо. Но в антракте пришли Гуго Ионатанович (а он очень смешливый человек) и автор оперы композитор А. Николаев. Они сказали, что давно так не смеялись. Впечатление же у публики было такое, что так поставил режиссер, что так и было задумано. Мне сейчас не понятно, почему, при существующих сейчас многочисленных детских музыкальных театрах, эта замечательная опера-сказка не идет нигде.
1 декабря 1963 года я спел в оперной студии партию Ленского в опере «Евгений Онегин». Моим партнером был А. Федосеев.
В этом же 1963 году Гуго Ионатанович предложил мне попробовать свои силы в конкурсе имени Роберта Шумана. К этому времени мои «сомнения» в этом композиторе были исчерпаны. Я с удовольствием стал готовиться. По условиям конкурса нужно было петь только романсы Шумана и только на немецком языке. Немецкому произношению учил меня все тот же Гуго Ионатанович, который немецким владел прекрасно. Занятия были усиленные, ведь, цель, поставлена была вполне определенная. Ближе к конкурсу в Москве, как обычно, состоялось отборочное прослушивание претендентов на поездку. Выбрали Е. Исакова из Московской консерватории, Н. Афанасьеву из Новосибирска и меня. Концертмейстером со мной поехала Н. П. Рассудова, которая работала в классе Тица, и с которой я потом долгое время плодотворно сотрудничал. Сначала мы самолетом долетели до Берлина. Потом автобусом добрались до города Цвиккау (тогда это было в ГДР). Этот город небольшой, типично немецкий расположен в земле Саксония. В нем и родился Роберт Шуман. Поселили нас в небольшой уютной гостинице. Немного разобравшись, мы стали ходить на репетиции в концертный зал, где должен был проходить конкурс. Как прошел конкурс мне сказать трудно. Было трудно осмыслить все происходящее вокруг. Не помню, получил ли кто-то из нашей группы первую премию. Я стал дипломантом. Для меня, молодого певца, это был первый в моей жизни международный конкурс, и даже диплом явился для меня серьезным достижением. Но главное, что я вынес от участия в конкурсе – это понимание, что подготовка к конкурсу дает мощный толчок в развитии и голоса, и исполнительского мастерства. Кроме того, в моем репертуаре появились прекрасные романсы Роберта Шумана, которые я потом часто ставил в программу моих сольных концертов.
