И Святослав Теофилович тоже был окружен заботой Нины Львовны, которая всячески его оберегала. В некотором смысле Рихтер был «большой гениальный ребёнок», которого надо было постоянно опекать. Был даже случай, когда, будучи на гастролях в Лондоне, Святослав Теофилович позвонил в Москву, чтобы пожаловаться на то, что ему в гостинице холодно. Он сказал: «Ниночка, мне здесь в номере холодно». Естественно Нина Львовна ответила ему: «Славочка, ну Вы (они всегда обращались друг к другу на ВЫ) попросите у портье лишнее одеяло». Но он не мог это сделать сам и попросил Нину Львовну позвонить из Москвы. И вот Нина Львовна звонит из Москвы в Лондон, чтобы попросить одеяло для Рихтера. Представляю, какая там была реакция, что в Москве знают, что в Лондоне Рихтеру холодно. Святослав Теофилович был человеком неоднозначным. Иногда он закрывался от всех и пребывал в одиночестве. И тогда никто не смел ему мешать. Мне рассказывал один музыкант, как он увидел Рихтера, стоящего у витрины магазина «Подарки» на ул. Горького. Рихтер смотрел на витрину, или как будто сквозь нее. Было впечатление, что он где-то очень далеко. Так он простоял около 40 минут, не обращая внимания на прохожих. Вероятно, в это время у него тоже шел творческий процесс. Но иногда он становился совершенно другим. Он приглашал своих друзей и устраивал маленькие праздники. С вдохновением он придумывал различные интеллектуальные игры, и все с удовольствием в них играли. Однажды Рихтер привез из Франции очень хорошие репродукции картин французских художников. Он заказал несколько мольбертов для демонстрации репродукций, оформил каждую репродукцию в паспарту, пригласил друзей и устроил вернисаж. Как правило, на все эти праздники приглашались и все ученицы Нины Львовны… со своими молодыми людьми. Таким образом, я тоже был приобщен к этим праздникам. Впечатление осталось грандиозное. Летом, когда консерватория уже не работала, а моей подруге надо было готовиться к конкурсу, Нина Львовна пригласила ее, ну и меня, на дачу, на Оку. Я всегда очень боялся (да и сейчас боюсь) быть кому-нибудь обузой или в тягость. Я понимал, что нам не стоит жить в доме Рихтера. И я нашел выход из положения. В то время в спортивных магазинах продавались очень хорошие польские палатки. Они были высокие, т. е. там можно был встать во весь рост. Более того, я нашел 2-х комнатную палатку, внутри одной была еще другая палатка, как бы утепленная спальня с полом. Я купил такую палатку и установил невдалеке от дома Рихтера. Поэтому вроде мы были близко, но, все-таки, не все время на глазах. У нас была и спальня, и столовая, где мы поставили раскладной столик и два раскладных стула. Кроме того, была бензиновая плитка, на которой можно было что-то сварить. Так что и занятия не прерывались и наши отношения не пострадали. Хочу немного остановиться на этой даче. Она не являлась дачей в общепринятом понимании. История с ней очень необычная и очень интересная. Ее даже дачей назвать трудно. Святослав Теофилович очень любил бродить пешком и исходил пешком чуть ли не всю Московскую область. Если его спросить, видел ли он тот или иной памятник архитектуры где-нибудь в дальнем углу Московской области, он обязательно ответит утвердительно, да еще и опишет его словами. И вот, однажды, будучи недалеко от города Верея, на высоком берегу Оки он увидел крошечный домик бакенщика. Там со своими инструментами помещался бакенщик, который зажигал и тушил бакены на Оке. Но время шло, техника развивалась. Бакены стали зажигаться и гаситься автоматически. Нужда в бакенщиках отпала. Домик опустел. Но именно этот дом и тот мыс над Окой очень приглянулись Рихтеру. Тогда Святослав Теофилович обратился в речное пароходство, чтобы ему позволили купить этот домик. Домик был никому уже не нужен, тем более, что он был крохотный, (2×3 метра) поэтому покупку разрешили. Рихтер привёз туда рояль, и летом там жил и занимался. Это было несколько лет подряд. Но потом, все же, решили построить там нормальный дом. Первый этаж был сложен из камня. Для второго этажа был взят сруб деревенской избы, который и поставили на первый этаж. А сверху поставили ещё один сруб. Таким образом, дом стал представлять собой этакую трехэтажную башню. На третьем этаже и стал обитать Святослав Теофилович. Чтобы была возможность заниматься, ему с помощью крана водрузили на третий этаж рояль, и он занимался без опаски, что кто-то ему помешает. Там же он и спал. Всё в доме было сделано из простого дерева, и делал все это простой плотник.
