- Li fa night ut kieran ik ghana.[88] - проговорил мэр, отлетая от них буквально на пару шагов. После этих слов Марунта буквально вцепилась в руку Кромфта, а он не обратил на это никакого внешнего внимания.
- In-sibar. I ik tank ghana, re yate linfox gothic.[89] - заговорил Кромфт. У него был прекрасный голос, ласкающий мой слух, но на этом его привлекательность заканчивалась. Ну, если только его тело, а больше точно ничего.
- Ibex, kirin. I mantug xodur dowry bazhe.[90] - с усмешкой ответил ему мужчина.
- Dipper. Re nib radovan avter fahacista.[91] - продолжил Кромфт и повернулся в мою сторону. В его речи я услышала что-то знакомое. Но как всегда бывает, в нужный момент моя память отказалась вспомнить перевод его слов.
- Ha? La che po yate?[92] - выговорил мужчина. Теперь с его лица исчезла усмешка. Что же такого он ему сказал? Меня разрывало от любопытства.
- Po yate ves pi ghazi. Hasob hase ic saste, yate salim'to ik'te caset, porky’te. Cazis caryjon yerik yate ditz, pans caco nutlike, che salimin yate. Nulls yate mante confirm linty gullies ik ryhoticoj.[93] - продолжал парень, а Марунта казалось только сильнее впивалась ногтями в его руку. Кромфт закончил свою речь, а мужчина ничего не отвечал. Повисла тишина. И не простая, а очень напряженная.
- Li, lit mufti ut contemn gijon uter yate.[94] - вновь заговорил мэр. Кромфт посмотрел на Марунту, обеими руками вцепившуюся в него, и кивнул. Она ответила ему тем же.
- Кристина! – закричала она, смотря прямо на меня. Сейчас наконец-то девушка отпустила парня и поманила меня к себе. О Господи, зачем это еще? Меня тоже с кем-то решат обвенчать? Ну, уж нет!
Я набрала полную грудь воздуха и сделала несколько шагов вперед. Все, кто находился на площади повернули головы в мою сторону. Я чувствовала себя зверем в клетке зоопарка. А Марунта все продолжала меня звать к себе, на еще большее обозрение. Что же делать? Идти.
Сквозь силу я делала шаги вперед. Странно, раньше никогда еще мне с таким трудом не приходилось выходить на публику. Я всегда любила внимание к себе, а здесь что-то не так. Да, что я себя обманываю, здесь вообще все не так, здесь все совершенно по-другому. Но самое страшное, что я вынуждена подчиниться их порядкам, если хочу найти выход отсюда!
Так медленно я все-таки подошла к сцене. Вблизи это оказался большой подиум высотой всего сантиметров в тридцать. Я подняла глаза на мужчину. Он улыбался. На вид ему было не больше сорока пяти лет. Обычный мужчина среднего роста и ширины плеч. Вдруг он нагнулся ко мне и взял за подбородок. Он осматривал меня как лошадь, только что не попросил зубы показать, хотя может быть и попросил, только я не поняла. И вновь эти огромные радужки глаз. Только на этот раз насыщенно синие и однотонные. Обычные глаза так или иначе имею вкрапления, а эти только белок, радужки и зрачки – маленькие черные точки. Противно до ужаса.
Марунта вновь вцепилась в руку парня и смотрела на меня бешеными глазами, будто мне и дышать на него нельзя было. Только ради нее я терпела это безобразие. Я надеялась, что у всего происходящего есть смысл. Вскоре он отпустил меня и улыбнулся.
- Ut yerik ic nutlike. In-valim’to.[95] - сказал он Кромфту и Марунте, не сводя с меня глаз. Меня даже стало мутить. Просто выдерживать эти слюнявые взгляды от мужчин под пятьдесят было для меня слишком.
- In-sibar. Cazis goledob’to.[96] - твердо ответил Кромфт, дерзко улыбаясь. Они что сговорились? Или просто я попала в город людоедов глазами. Мне и без него плохо!
- Ut jetty filename. Lasdaf.[97] - ответил мужчина, на этот раз он жестом дал понять, что мы свободны. Я стояла. Нет, не потому что мне здесь понравилось, просто я ждала Марунту, тем более что я не знала, а можно ли вообще поворачиваться к нему спиной. Мало ли! Я решила не рисковать лишний раз, однако смотрела я точно ему в глаза. Очень уж он мне не нравился. Тут и Марунта подоспела. Она вновь схватила меня за руку и повела прочь с площади. Кромфт тоже направился за нами. Я не могла не обернуться. Оставшиеся два парня тоже спустились с подиума. На них буквально набросились девушки со всех сторон, приветствуя как настоящих победителей. Однако, одному из них не было радостно, он был белый как снег. Мне даже стало его жалко. И вновь Марунта одернула меня. Я посмотрела на нее. В глазах читался укор. А что, собственно говоря, я сделала не так? Я молчала. Или в его сторону даже смотреть нельзя? Да и ладно, он-то мне точно не нужен. Я лишь хмыкнула и поплелась домой. Что-то мне подсказывало, что все только начинается.
