Я вздохнула. Прав он, прав. Сколько в Скируэне людей? Пятьдесят с половиной тысяч, и в каждой семье по два-три ребёнка. А итлунгов среди них – жалкая горсточка. Не наберётся и пары сотен. Причём большинство, вроде Миа, ведут одинокое скрытное существование, без семьи, друзей, наследников. Медленное доживание своего века. «Что же будет дальше? – с ужасом спросила я себя, и моё внутреннее «я» услужливо ответило: – Да просто Авендум из мира людей и итлунгов превратится в обычный человеческий мир. Итлунги станут легендой, прекрасной, как всё безвозвратно утраченное».
– Но есть же дети от смешанных браков, – попыталась я вслух возразить пугающему внутреннему голосу. – Они, конечно, не итлунги, но уже и не люди. Живут по полторы сотни лет, болезни их стороной обходят, удача к ним сама тянется.
– И много ты таких знаешь?
– Двоих… нет, троих… – я тут же поняла, насколько смешным выглядел мой ответ.
Что значат в общей массе три полукровки? Да ничего. Капля в море. И, как всегда, от сознания собственного бессилия, во мне начала закипать злость.
– Хорошо, – тряхнула я головой, – твоё Братство, вооружённое боевой магией…
– Оно не моё.
– Леший! Ладно, Братство, само по себе, предупреждая развитие истории, уменьшит численность людей на Авендуме вдвое. Сильно это поможет итлунгам? Да пусть они совсем сведут человеческий род с лица земли, у них от этого что, детей станет больше рождаться?! Будут вымирать в полном одиночестве, только и всего. Дураку понятно, что не люди причина их бед! Сотни лет всё было нормально, а потом что, порчу мы на них навесили, что ли? Поискали бы хорошенько в прошлом, ответ наверняка на поверхности лежит! Что случилось полтораста лет назад? Ведь должна же быть настоящая причина, Страж!
Тут я замерла, глядя на строгие, жёсткие линии лица сидящего рядом со мной человека… и не человека.
– Высшие, – с трудом выговорила я. – Высшие, Рэй!
– При чём здесь… – он запнулся и уставился мне в глаза.
– Да при том! Что случилось полтора века назад? Олькраф истребил клан Высших. Точнее, его мужчин, но это не важно, поскольку женщины без них тоже были обречены. И, хоть Высшие не являлись итлунгами в полном смысле этого слова, видимо, они как-то влияли на их благополучие. Их не стало – и итлунги умирают. И не надо на меня пялиться, сколько раз тебе это повторять! Не люблю, когда на меня в упор смотрят!
Рэй виновато отвёл взгляд. Поёжился, пряча под одеяло замёрзшие руки. И спросил растерянно:
– Получается, виноваты мы?.. Я?
– Скорее, ваши женщины. Орри говорил, они владели магией, мудростью, целительством. Может, они знали что-то такое, что помогало итлунгам выживать?
Он взъерошил и без того спутанные волосы. Одеяло сползло, и на сей раз его поправила я. Мы молчали, Лес дышал за нашими спинами, река лениво текла у наших ног.
– Ты спать не хочешь? – спросила я наконец.
– Нет, а ты?
– Ни в одном глазу. Но готова поспорить на что угодно, утром мы будем на пару зевать и клевать носами. Под заслуженные насмешки Орри.
– Пусть.
– А Керт догонит? Будешь полусонный драться?
– Драться я способен в любом состоянии. Даже полуживой.
– Ой-ой-ой. Расхвастался.
– Ничего я не расхвастался! Думаешь, если меня в конюшне одолели, то я ни на что не годен? Я их убивать не хочу! Или не могу, – быстро добавил он. – Только почему – не знаю.
– Керт назвал твоё искусство Старой школой Храма Душ. Сказал, что оно давно умерло.
– Наверно, – хмыкнул он. – За столько-то лет.
– А ты не помнишь мастера, обучившего тебя?
– Я же говорил, ничего не помню! Ты что, мне не веришь?!
– Верю, верю, успокойся. За живое задела?
Рэй, передёрнув плечами, буркнул:
– Сомневаешься? Знаешь, как я старался вспомнить? Хотя бы главное. Хотя бы – своё истинное имя. Или место, откуда я родом. Мотался по Авендуму из конца в конец. Обращался к магам, жрицам. Безрезультатно.
– Имя… – пробормотала я, – имя…
Меч, разящий сверху. Ослепительное пламя, бьющее в глаза. Я зажмурилась. В голове болью высветились строки.
«…Сила дана для защиты, бессмертие – для службы. Они – мечи в наших руках. Как мы используем это страшное оружие? Мы тратим его попусту. Мы ломаем его в ненужных битвах».
– Арин, что с тобой?! – услышала я словно сквозь плотную вату и рукой, ставшей непослушной и вялой, сделала слабый знак умолкнуть.
«Мы погрязли в пороках. Мучаемся от вседозволенности. От сознания того, что по первому нашему зову мечи будут обнажены. И мы будем наказаны за беспечность. Когда наш последний меч откажется разить. Когда вместо смерти он выберет жизнь».
– Рэй, – с трудом выговорила я, облизывая пересохшие губы, – я знаю твоё имя.
– Ты… шутишь? – хрипло спросил он.
– Однажды мне попалась книга моей няни… Книга без названия. Я пролистала её. Мне было лет семь. Я ничего не поняла – тогда. А сейчас я словно вижу страницу из неё, и там говорится о тебе!
Я поняла, что вся дрожу, и попыталась остановить эту невольную дрожь. Что же со мной творится, что?! Как я могу так ясно видеть строки, бегло прочитанные мной более двадцати лет назад?!