Арин полностью

Он, в отличие от меня, не терял время на беседу и потому успел умыться и привести в порядок одежду. Я раздражённо повела плечами и направилась к реке. Но отделаться от Стража было не так-то просто, я начинала это понимать. Он пошёл за мной след в след, дыша в затылок, отчего моё раздражение только увеличилось. На полпути я, резко повернувшись, собралась высказать всё, что думаю по этому поводу, но открывшаяся мне картина буквально пригвоздила меня к месту. За Рэем совершенно бесшумно ступал мирцри, чья лобастая голова чуть ли не касалась его затылка. Забыв об умении говорить, я жестом указала Стражу на нечто за его спиной. Ответом мне служил недоумённый взгляд. Я повторила попытку заставить его оглянуться. Мирцри наблюдал за моей пантомимой с нескрываемым интересом, даже с любопытством. Рэй хмуро повернулся – и застыл, как незадолго до него я. Немая сцена длилась секунду. Мирцри подошёл к нам вплотную, склонился над Стражем, заглянул мне в лицо, шумно вздохнул…

…Девушка с искажённым злобой и страхом лицом рвёт свитки в клочья, поминутно оглядываясь на дверь. Ночь за окном светлеет, времени остаётся всё меньше. Она яростно набрасывается на бумагу, отрывает длинные полосы, кидает в огонь, ненасытно пожирающий новые клочья. В спешке не замечает, что её холёные белые руки изрезаны в кровь. Сваленная на столе беспорядочная груда бумаг словно не уменьшается. За дверью слышаться шаги, голоса. Выругавшись, она хватает охапку и пихает в огонь, ещё и ещё. Стук в дверь становится всё громче. Движения девушки – лихорадочнее и беспорядочнее. Наконец, стол пустеет. Она удовлетворённо смотрит, как пламя пожирает буквы на бумаге, как то, что минуту назад было таким грозным, становится золотым, алым, потом чёрным и рассыпается серым пеплом. Всё, кроме одного свитка, откатившегося в спешке в тёмный угол комнаты и упавшего в глубокую щель между половицами. Незамеченного ею, потому что она уже отпирает дверь и в бешенстве с руганью набрасывается на людей, столпившихся за ней. Те, возбуждённые и напуганные, пришли за ней. Они боятся её и одновременно настроены выдержать её гнев – только бы она последовала за ними, туда, где требуется её помощь. После долгих пререканий они удаляются – все вместе. Свиток лежит в пыльной щели под сундуком на ножках. Буквы на нём выведены тонким пером, с лёгким наклоном аккуратным почерком образованного человека.

Милая Инáра, пишу тебе с нежданно подвернувшейся оказией. По пути на Поту мы встретили торговца по имени Лигоки́н, известного тебе ещё по нашему Веркуйéнгу. Наш благородный имáг Ролшáй посылал его вперёд основных наших отрядов. С присущей доблестному старцу подозрительностью он отправил Лигокина первым за Рионом, и теперь отважный торговец возвращается на Олдрэ́йн за своей семьёй. Как и обещал Рион, мир этот оказался прекрасным и бескрайним, а существа, о которых он предупреждал, – довольно добродушными и приветливыми. У них есть одно досадное отличие – они в большинстве своём удивительно уродливы, хотя и среди них изредка встречаются образцы, близкие к нашему облику. Также странно то, что прожившие всего шестьдесят – семьдесят лет выглядят словно дряхлые старцы и страдают всеми недугами, присущими преклонному возрасту. Впрочем, моя дорогая Инара, к ним быстро привыкаешь, даже к их грубоватым манерам и непривлекательному виду, к тому же они приняли нас, уставших после долгой дороги, со всей сердечностью и непосредственностью, разместили в своих домах и охотно указали все места, свободные от их поселений. Так что и в этом Рион оказался прав: существа, населяющие Авендум, повели себя как наши друзья, тем более что сами не так давно осваивали эти земли…