Земной путь скромницы Арины окончился страшно. Но вместо спасительного рая, она попала в мучительный ад.Только вот странность — никто, кроме владыки, не может дотронуться до девушки. Да и и сам повелитель в замешательстве: место новопреставленной светлой душе никак ни у него, а у брата в раю.Значит необходимо разобраться, кто допустил такую грубейшую оплошность в распределении душ.Но чем дальше идет расследование, тем отчетливее становится понятно — никакая это не ошибка! И самое главное — Арина не должна была погибнуть, тем более так жестоко!Раз так, то и разбираться во всем этом придется ей самой, вернувшись назад.Вот только получится ли?
Бальтазар остановился, протер ладонями глаза и уставился на одиноко сидящую на лавочке перед входом в администрацию фигуру девушки, одетую не в черный балахон, как подобало быть одетым тем, кто попадаем к ним, а в обычные джинсы и серую футболку с надписью “LOVE” и обутую в белые кроссовки. Он остановился, все еще отказываясь верить в происходящее, склонил голову на бок, удивленно подняв левую бровь, изумленно наблюдая, как около новопреставленной души, спокойно сидящей на лавочке, чуть вдалеке стоят три низших демона — черта, нерешительно переминающихся с копытца на копытца, странно поглядывающих на сгорбленную фигурку.
Подойдя к чертякам ближе, Бальтазар недовольно нахмурил брови и довольно зычно гаркнул:
— И что, позвольте спросить, тут происходит? Почему грешница спокойно сидит на лавочке, а вы, словно юнцы, переминаетесь с копыта на копыто?
— Начальник? — вздрогнул самый мелкий из троицы, на ухо которому и прокричал демон. — Мы сами не знаем, что тут происходит.
— Я не понятно задал вопрос? — еще сильнее сдвинул брови Бальтазар. — Так я повторю: почему душа спокойно восседает перед окнами владыки? Почему она так одета?
— Мы не знаем, — одновременно покачали своими рогатыми головами черти и виновато уставились на своего начальника.
— А кто знает? — взревел демон. — Разнарядка на душу где?
— А ее нет, — развел руками все тот же чертенок.
— Как нет? — опешил Бальтазар. — А где она?
— А мы почем знаем? — удивленно уставился на него бригадир троицы, опытный черт Мальтус. — Мы ее случайно заметили. Даже не знаем, как эта душа тут оказалась.
— Даже так? — серьезно протянул демон. — А подойти к ней и узнать? — он недовольно раздул ноздри и, гневно сверкнув глаза, уперся в бригадира свирепым взглядом.
— Мы не можем к ней подойти, — прошептал Мальтус, виновато потупившись.
— Что значит не можете? — изумился демон, удивленно уставившись на девицу, спокойно сидящую на лавочке, абсолютно не интересующуюся тем, что происходит вокруг нее.
Девушка сидела, смотря перед собой, не реагируя ни на крик высшего демона, ни на лепетание чертей. Да она даже на их вид не реагировала, как будто каждый день, в своей земной жизни видела их во всей красе: рогатых, лохматых, с рылом вместо носа, заостренными ушами, и прямыми острыми рогами. Да и сам Бальтазар был далек от человеческого облика: огромный темно-багровый демон с кровавыми змеиными глазами, широкой клыкастой пастью, огромными кручеными рогами, мощным торсом, покрытым ярко-красной шерстью, вполне человеческими накачанными руками с обыкновенными ладонями, вот только острые когти, на кончиках которых были кровавые следы, да цвет кожи, отличал их от людских, могучие ноги, оканчивающиеся не ступнями, а большущими рубиновыми копытами.
Тяжело вздохнув, Бальтазар уверенной твердой поступью двинулся в сторону души, и буквально, не дойдя два шага, натолкнулся на невидимую стену. Удивленно фыркнув, демон потрогал рукой преграду, явно ощущая под пальцами непонятную прохладу.
— Кто ты? — заревел Бальтазар, обращаясь к девушке.
Та в ответ лишь отрешенно взглянула на него своими карими глазищами, и снова уставилась на огненный поток у себя под ногами.
Демон даже опешил, потеряв дар речи на несколько секунд от такой наглости.
— Интересно, — справившись с шоком, задумчиво протянул он, внимательно разглядывая девицу, затем резко развернувшись, сурово глянул на так и стоящую в нерешительности троицу чертей, грубо приказал им: — Не спускать с нее глаз! Я к владыке.
Низшие послушно закивали, вытянулись в стойку смирно и устремили свои внимательные взгляды на душу. Бальтазар, покачав головой, отправился к повелителю, доложить ему о странной грешнице, к которой никто из них не может подойти.
Владыка Люций, как обычно, сидел в своем кабинете, разбирая дела вновь прибывших душ, строго следя за тем, чтобы каждый из них понес справедливое наказание. Осечек в его царстве не случалось вот уже десять тысячелетий: каждый нагрешивший в жизни, после смерти отрабатывал повинность — кто-то довольно легкое, как его писчий, который на земле любил писать кляузы на всех и всюду, вследствие чего очень многие из-за этого были казнены. Писчий Афанас жил еще во времена Ивана Грозного, был убит одним из тех, на кого настрочил донос. Когда он попал после смерти к демонам, как раз прошлый писчий Люция, полностью отработав свой срок, был отправлен обратно на Землю отбывать свою повинность дальше в теле бродячей собаки, а новопреставленный поставлен на его должность.
Афанас даже обрадовался изначально, считая, что легко отделался, так как думал, что ему уготован котел, но проработав с владыкой сутки, понял, что наказание не такое уж мягкое, так как его начальник не просто требовательный, он ужасно вспыльчив и не сдержан ни в словах, ни в рукоприкладстве. Но за почти пять столетий Афанас привык к этому и принимал свою участь уже спокойно, как должное.
