Ангельский Михаил — сын алмазного магната у Баллийцев, денег у него тьма насколько знаю. Очередной богатенький сынок, правда таковым по характеру не являлся или я его плохо знала. При мне никогда не пользовался властью, как один урод, не давил на людей, не использовал. Был человеком.
Мой брат чуть младше Хаски. Помню лет шестнадцать мне было, когда Паша закончил школу, решил слетать отдохнуть к Баллийцам, и пригласил с собой.
Баллийская территория потрясающе живописная по сравнению с нашей.
У Немийцев два разделения по климату. У Страдовцев — жара в основном, у Гнетовцев — холод.
Также у Баллийцев разделение — одна часть страны сплошь в зелени, на высоких деревьях расположены магазины, крупные, маленькие в зависимости от толщины ствола. Дискотеки, дома на деревья, как курицы на насестах.
Я в то путешествие с братом, так и не смогла надеть на себя крылья, скажу по секрету я небольшой трус в плане высоты, поэтому в Белесье на подъемнике немного и тормозила.
Я предпочла жить внизу в домике, не на деревьях. У Баллийцев улиц нет, как у нас, есть бесконечные тропинки, пересекающиеся между собой и куча летающих, как птицы, людей. Тошнить иногда начинало от беспрерывного мельтешения над головами.
Это как стая мух, я под конец Пашиных выходных устала от точек в небе.
А вторая часть Баллийцев пришлась по душе. Это бесконечный океан, ровная голубая гладь перед глазами. Бесконечные сваи торчали, как пики, над гущей воды и на них были сооружены множественные островки с деревнями.
На этом отдыхе наши дорожки внезапно и пересеклись с Михаилом Ангельский. Брат с друзьями и подругами, полетели развлекаться на этих крыльях. Кстати, крылья не те старые, огромные, что были в Белесье, выглядящие, как стальная конструкция в виде птичьих, а новые, не давно созданные — малюсенькие кнопочки, примагничивавшиеся к груди и запястьям, никакой тяжести на теле, легкое парение над уровнем земли. Заряжались тоже от солнца, а вот каким образом примагничивались не знаю, едва в кожу не врастали.
И в тот день молодой человек, что помогал ребятам нацепить снаряжение и объяснял правила безопасности в отправной точке на высоте двух метров от земли, попытался и меня уговорить полетать. Минут десять доставал, а я ему — нет, да нет. А он, как жвачка резиновая, приклеился и мозг выносил, что надо со страхами бороться. Как я его тактично не послала — не знаю. Наверное, возраст сыграл важную роль.
Михаилу Александровичу было двадцать пять, а мне шестнадцать. Я постеснялась посылать человека, в разы старше, чем я.
Тот день Михаил провел целую экскурсию по зеленой части Баллийцев. Я очень глупая девчонка, целый день провела с мужчиной на девять лет старше и позволила себя утянуть далеко от брата и его друзей. Но тьфу-тьфу, все закончилось хорошо, не так, как в случае с Хаски. С ним непредусмотрительность сыграла партию против меня.
А через некоторое время после отдыха я встретилась с Михаилом Александровичем, когда начала выходить, что называется «в свет» у Гнетовцев. Там и узнала, что его фамилия Ангельский.
Михаил спас от незадачливого жужжащего на ухо ухажера, а я рада была до колик в животе. Ангельский раз бокальчик шампанского, потом помню второй на балкончике, а я уже веселая, заводная, смеялась, рассказывала какие-то смешные шуточки про Гнетовцев. А потом ветерок подул, а Анна Сергеевна — мерзлая девочка, на те вам пожалуйста, пиджачок мужской на плечики. А потом и обнял со спины и давай греть.
Струхнула, когда осознала, что как-то меня развели, а потом молодой человек наклонился и очень мило поцеловал. А я-то любопытная девица ни разу не целованная, замерла и позволила по любопытничать. Десять минут целовались, губы потом обветрились и опухли, перед братом устала отмазываться.
С Ангельским вроде знакомы, но за два с половиной года виделись пять раз, ну и по соц сетям были небольшие поздравления на праздники.
Надо предупредить Шмонта, что вечером пойду ему изменять.
Взяла телефон, набрала знакомый номер, переходила в этот момент дорогу:
— Да, любимый, — подколола как обычно. — Извини, но я иду сегодня тебе изменять…да… я много не буду… — посмеялась в трубку. — Так слегка… и я тебя обожа…
Я переходила дорогу, когда чуть бессмертным духом на небо не отправилась от удивления. Едва не застыла по середине пешеходного перехода, когда рассмотрела серебристую машину возле обочины с номерами хорошо известными. Волосы заправила, чтобы скрыть себя на всякий случай.
Номера ПО-…И. Номера семей Польски. Мне не показалось. Мгновенно отвернулась, прячась от возможного внимания. Впереди возле обочины была припаркована машина нашего производства. С водительского места и с пассажирского открылись почти одновременно две двери и сердце привычно заныло, узнавая до боли знакомые лица. Польски и Дорадо в очках оба. Мужчины — знать. Они привлекали внимание бьющим фонтаном обаяния. О чем-то Аристократы переговаривались, разделенные крышей машины и самим транспортным средством. Не замечали никого и кажется меня.
