Такой способ изначально захватить лидерство на переговорах. Ведь кого ждут — тот и главный.
Что ж, в эту игру можно играть вдвоём. Оскорблять графа долгим ожиданием я не собираюсь, но и сидеть, как покорный студент — тоже. Тем более что у меня есть козырь в виде мамы. Она действительно найдёт, о чём поболтать с Игорем Алексеевичем, и он даже не расстроится, если я задержусь.
Я спустился в фойе гостиницы, где заказал себе облепиховый морс. Не спеша, выпил его, наблюдая за постояльцами. Деловые люди, в основном, представители различных родов и коммерсанты-простолюдины.
Допив морс, я поправил перед зеркалом новый костюм и вернулся на четырнадцатый этаж.
— А вот и мой сын-барон, — обворожительно улыбнулась мама, когда я зашёл в номер.
Удивительно, как она могла так искренне улыбаться рядом с графом Бехтеевым. Глядя на него, скорее хотелось кричать от ужаса.
Игорь Алексеевич был стар. Гораздо старше, чем я решил, услышав его голос через телевокс. Его лицо и шея были покрыты шелушащимися пятнами псориаза, отчего он выглядел похожим на высохшую мумию. В довершение всего, граф Бехтеев сидел на инвалидной коляске, и левая нога у него отсутствовала по колено.
Не похоже, будто Игорь потерял конечность в бою. Скорее, у него диабет или другая болезнь.
Интересно, сколько ему лет? В этом мире сахарный диабет легко лечится. При условии, что пациенту не больше ста-ста двадцати лет.
— Ваше сиятельство, — кивнул я. — Простите, что заставил ждать.
— Ничего страшного, — ответил граф.
А вот голос у него оказался тем же, что я слышал через вокс. Возникал диссонанс между столь крепким и глубоким голосом и столь бессильным телом.
— Мы с госпожой Есенией прекрасно поболтали, — продолжил Бехтеев. — Ваш кофе, кстати, уже остыл.
Интересный посыл. Вроде бы и «ничего страшного», но в то же время «ваш кофе остыл». То есть намекает, что я всё-таки задержался. Судя по тону, ему это не слишком понравилось.
Впрочем, претензия несерьёзная. Видно, что мама и правда сумела увлечь Бехтеева разговором.
Ох, непросто ей пришлось. Тяжело не обращать внимания на жутковатую внешность графа, которая напоминает о неизбежности смерти. А мама смотрит на него так, будто почти влюбилась.
Не зря я взял её с собой. Уродливому старику особенно приятно внимание прелестной дамы. Можно быть уверенным, что она уже настроила его на дружелюбный лад. Пусть внешне он этого и не покажет.
— Должен сказать, ваша матушка невероятно красивая и образованная женщина, — добавил Игорь.
— Не смущайте, ваше сиятельство, — кокетливо ответила мама.
— Вам не к лицу ложная скромность, — Бехтеев приподнял уголки губ.
— Спасибо, граф, — сказал я. — Рад слышать, что вы нашли общий язык.
— Да, невероятно жаль, что столь прекрасная дама лишилась титула княгини. Вам стоит блистать в большой России, дорогая Есения, а не прозябать в Дальнегранске.
— Так сложились обстоятельства, — невозмутимо ответила мама. — Но я уверена, что мой сын возвысит род Терновских. Чтобы, как вы и я сказали, я могла блистать.
— Хм. Любая мать уверена в своём ребёнке, не так ли?
— Разве я ребёнок? — усмехнулся я. — И разве я не доказал, что способен возвысить род и защитить его от врагов?
— Вы очень способный молодой человек, нельзя отрицать, — посмотрел на меня граф. — Что ж, раз мы коснулись темы вражды, не перейти ли нам к главному?
— Конечно, ваше сиятельство. Предлагаю переместиться в другую комнату, — согласился я.
Чуть не сказал «пройти в другую комнату». Ходить-то Бехтеев не может.
— Был очень рад знакомству, госпожа Есения, — Игорь протянул руку. — Надеюсь, мы ещё увидимся.
— Конечно, — мама с улыбкой вложила свою ладонь в его. — И, надеюсь, по более приятному поводу.
Граф коснулся губами её руки и затем крутанул колёса каталки. Мы с ним оказались в кабинете, где стоял массивный деревянный стол и два стула. Я уселся на один из них, а Бехтеев объехал стол и оказался напротив.
— Ну что же, Эспер, — сказал он. — Нам с вами предстоит непростой разговор. Готовы начать?
— Конечно, Игорь Алексеевич, — ответил я. — Приступим.
— Я считаю, что продолжение войны не выгодно ни моему, ни вашему роду, — сказал я. — Поэтому нам стоит заключить мирный договор без объявления победителя.
— То есть, предлагаете статус-кво? — сухо осведомился граф.
— Не совсем. Но я не готов признать поражение. Это было бы странно с учётом того, что обе битвы я выиграл.
— Но сможете ли выиграть ещё одну? — нейтрально, без угрозы, спросил Бехтеев.
— Как знать. Война непредсказуема.
Игорь ничего не ответил. Поскрёб ногтями псориаз на шее и сказал:
— Продолжайте, Эспер. Каковы ваши условия?
— Обмен пленными в формате «всё на всех». Освобождение всех захваченных объектов с обеих сторон. Никто не объявляет себя победителем, никто не выплачивает виру. Трофеи остаются.
— Даже на первый взгляд мне это невыгодно, — поморщился Бехтеев.
— Почему же? Если говорить о пленных, то у меня ваш наследник, командир спецназа и около двадцати гвардейцев. У вас — только Авдей.
