Аритмия полностью

Холодно ужас, но так красиво!

Снежинки, кружась, танцуют под фонарем. Деревья одеты в белые одежды. Кругом сугробы. Намело…

Смотрю на часы. Двенадцать десять.

Как раз автобус должен подойти. Надо бы поторопиться.

Прибавляю шагу. Поворачиваю за угол.

— Стоять…

До остановки остается метров пятьдесят, но в темном переулке, у забора, дорогу преграждает незнакомый парень. Рядом с ним появляется еще один, и я на автомате начинаю пятиться назад.

Врезаюсь в кого-то спиной. Испуганно замираю.

— Ну здорово, стукачка, — раздается над самым ухом.

Резко разворачиваюсь.

— Что тебе нужно? — губы еле шевелятся на морозе.

Каримов. Вернулся. Куда пропал после тех разборок в деканате я не знала. Поговаривали, что отец отослал его куда-то в наказание. Хотя до отчисления не дошло.

— Что мне нужно? — лениво делает шаг вперед. — Все просто, Арсеньева. Тик-так… Пришел час расплаты…

Мокро и сыро. Огромная луна то и дело выглядывает из-за облаков.

Игра в самом разгаре…

Сколько продажных шкур вот так, забавы ради, гоняли по лесу, не сосчитать, но сегодня все пошло наперекосяк. С самого начала.

Листва шелестит под ногами. Такая же гнилая как моя душа.

Хруст веток справа. Поворот головы. Останавливаюсь, и она в этот момент резко срывается с места, стартанув так лихо, что почти не угнаться.

Я, ухмыльнувшись, бегу за ней. Гоню в нужном направлении, к поляне.

Взвизгнув, падает и стонет. Споткнулась. Удачно…

Кто-то поднимает ее с колен. Тащит в центр круга.

Мужские голоса. Громкий смех. Нецензурная брань. Финал игры одинаков, но мне до него нет дела. Охота на «мясо» всегда интересовала куда больше. Всему виной желание наказать и опустить. Хотя куда им ниже опускаться. Хуже продажной девки ничего быть не может…

Облокачиваюсь о дерево. Слушаю, как неистово громыхает рассерженное небо и до рези в легких вдыхаю запах осеннего дождя.

— Отпустите!

Какого…

Вдоль спины ползет неприятный холодок.

— Не трогайте меня! Я закричу!

— Давай! Кричи громче!

И она кричит. Да так пронзительно, что сердце под ребрами начинает колотиться со страшной силой.

Иду туда, где разворачивается действо. Пробираюсь в толпу. Оттолкнув Мирзоева, наконец имею возможность убедиться в том, что мне послышалось.

Глюк. Воображение. Что угодно.

Но нет. Там на земле лежит Она.

Арсеньева…

Сквозь дрему до измученного сознания добирается противная трель, доносящаяся извне.

Птицы, что ли…

Какое-то время я никак на это не реагирую, однако постепенно царство Морфея отпускает меня в реальность, где нечто, до скрежета зубов раздражающее, настойчиво сверлит мозг.

Усилием воли заставляю себя подняться с кровати. Еще с минуту сижу. Вытираю пот со лба, массирую виски, запускаю пальцы в волосы. Мигрень усилилась. Долбит вскипевшей кровью в ушах так сильно, что даже моргать больно.

Порывисто выдохнув, считаю про себя до десяти.

Чертова Лисицына! После той охоты, задумывавшейся лишь мести ради, мне периодически снится один тот же адов сон. Я гоняю ее по лесу, но в конце вдруг оказывается, что в центре круга вовсе не она, а Даша.

Бред сумасшедшего…

Дверной звонок, мать его… Забить бы, но мало ли кого принесло. Вдруг что-то важное.

Встаю. Натягиваю на себя спортивные штаны и футболку. Дерьмово ориентируясь в темноте, все же по наитию выползаю в гостиную, а потом и в коридор.

Что за собака сутулая там трезвонит!

Смачно выругавшись, проворачиваю щеколду и открываю дверь.

— Привет!

Какой еще на хрен привет?!

Щурюсь от яркого света, пробивающегося в мою темницу, и хмуро смотрю на человека, прервавшего вожделенный сон.