Аритмия чувств полностью

Януш. Попробуй убедить в этом родителей ребенка-дауна. Я не решился бы. Впрочем, я тут же поплакал бы вместе с ними. Это академическая философско-этическая дискуссия. Я прекрасно знаю, что есть естественный отбор, и, хотя это исключительно жестокое явление, стараюсь его понять. Но Бог одарил нас также впечатлительностью, знанием и естественным желанием уменьшить до минимума страдание матери такого новорожденного, а потом и его самого, когда он уже родится. Я не согласен с тем, что «так хотел Бог». Я с этой аксиомой совершенно не согласен. Кроме того, я не сторонник евгеники, которую использовал фашизм для генетических манипуляций с целью создания чистой и идеальной расы «сверхчело-веков». Но если можно исправить природу, поскольку по какой-то причине в программе этого программиста допущена ошибка, то мы должны такую возможность использовать. Эта ошибка как «червяк» — ошибки программы я называю именно «червяками». В каждой программе есть ошибки, противные спящие «червяки», их можно обнаружить в любую минуту, стоит только вызвать определенную комбинацию. Ошибка возникает потому, что что-то не было предусмотрено, либо потому, что ее допустил при запуске программы первый программист. Что священного в том, что он был первым? Если мы эту ошибку обнаружили и в состоянии ее исправить, то почему бы этого не сделать? По моему мнению, отказ в данном случае является преступлением. Наш разговор вдруг стал

очень серьезным и философским. Продолжим его, но уже не на уровне Библии. У меня тоже есть вопросы, они касаются несколько иной, но ничуть не менее серьезной области. Например, отношения в Польше к пластическим операциям. Никто не имеет ничего против применения кремов за четыреста евро, которые через кожу вводят в организм самые разные химические субстанции, такие как липосомы, фруктовые кислоты или ретинолы. Но если сделать операцию и ввести себе под кожу ботокс, то есть яд (ведь ботокс — это токсин ботулина, или «колбасный яд»), то такая процедура будет рассматриваться как нечто совершенно ужасное. Ведь в данном случае речь идет о вмешательстве в природу. В то же время крема, которые также вводят в кожу химические субстанции, пусть и не столь глубоко, считаются чуть ли не натуральными средствами.

Дорота. Ты за то, чтобы делать операции?

Януш. Да. То есть нет. Не совсем так. Я за то, чтобы рассматривать вмешательство в природу равнозначно. Я за то, чтобы одинаково оценивать тех, кто делает себе подкожные инъекции, и тех, кто втирает себе химические субстанции в кожу с кремом. Я также не даю программисту монополии на написанную им программу. Не знаю ни одного специалиста по информатике, которому не казалось бы, что он может значительно улучшить программу коллеги (смеется). Просто у ее создателя программа не заработала так, как надо. Почему бы ее не исправить?

Дорота. А ты веришь в Бога?

Януш. Да. Как я уже говорил, я — верующий в Бога физик.

Дорота. Что это значит? Ведь в Бога либо верят, либо нет. А ты добавляешь, что ты физик.

Януш. Это значит, что я не верю в религиозные сказания, которые мне даются в катехизисах и других писаниях.

Дорота. Для тебя это просто сказочки?

Януш. Я верю в то, что существует какая-то главная движущая сила, которая ничуть не противоречит эволюционизму. Не могу себе представить, что кто-то в этой стране предпочитает креационизм. Просто я знаю, что Иоанн Павел II не хотел, чтобы учили креационизму, потому что эволюционизм является креационизмом, но научным. То, что мы аллегорически рассматриваем как Сотворение мира за шесть дней плюс седьмой день для отдыха, мы можем считать эволюционным процессом, который сведен для общества к этим семи дням. Но это не что иное, как эволюция, которая длилась во времени и в конце которой возник человек. А остальное — это комментарии в форме сказания о ребре Адама и о Еве. В то же время в современной науке нет ничего, что противоречило бы вмешательству извне при сотворении Вселенной. Никто не ответил еще на вопрос, что было в этой нулевой точке. Даже Стефен Хоукинг, являющийся мыслителем, астрофизиком из университета в Кембридже, не исключает интервенционизма в истории мира. Было начало, названное физиками «особой точкой», в которой масса была либо абсолютно нулевой, либо абсолютно бесконечной, энергия абсолютно нулевой либо абсолютно бесконечной. И с этого все началось. Если физик доходит до такого извращения, чтобы назвать что-то «особым», это означает, что он беспомощен, как младенец. Физики редко признаются в том, что на самом деле являются поэтами. Хотя Фейнман' им был (смеется). Но в этой точке мог находиться Бог, и это Он мог быть причиной того, что эта точка вообще существует. Не вижу здесь никакого противоречия, потому что верю в некую движущую силу, в некую необъяснимость. Кроме того, мне это необходимо для понимания всего происходящего и для ответа на вопросы: почему я здесь, как все началось и как закончится, и для чего, возможно, кто-то так хотел.