– Естественно! Если только из твоих друзей никто не возьмется. Есть у тебя кто-ибудь знакомый, кто мог бы тумбу сварганить?
– Надо подумать. – Трифоне закатил глаза, изображая работу мысли. – Может, самому попробовать? – неуверенно осведомился он у Терезы.
– А ты что, умеешь столярничать? Что-то я за тобой такой слабости не замечала. – Она повертела в руках листок с записанными размерами. – Надо в «Икею» съездить, там наверняка что-нибудь подыщем.
– Незачем туда тащиться просто так, сначала на сайте посмотрим, есть ли у них что-то для нас подходящее.
– Уговорил! – уступила Тереза.
Для них было ново и весело обсуждать покупки, расставлять по-новому мебель, прикидывать, куда лучше повесить бра, как будто играть в дом и семью.
Они ничего не «создавали», не «вылепливали» и даже не «шли навстречу друг другу», как обычно советуют психологи молодым парам, у них все получалось само собой! И эта редкая легкость в отношениях еще больше заряжала их любовный экстаз, который не был омрачен ненужными бытовыми ссорами, а только расцвел после их переезда на новую квартиру.
Очень хорошую идею подбросил Джесу, зашедший как-то к ним в гости и предложивший не искать мебель под размер, а просто вставить несколько полок в узкое пространство, куда они хотели воткнуть тумбу.
Трифоне купил подходящие доски, и они распилили их вместе, покрасили, укрепив одну над другой в небольшом проеме.
– Плохо, что дверок нет, – сказала Тереза, разглядывая новое сооружение, но, поставив на них несколько красивых флаконов, банку с ароматической солью и разноцветные шампуни, залюбовалась. – Молодцы! Отличная работа!
Все было готово к приему родителей, как позвонил Умберто и попросил Терезу поучаствовать в вечернем концерте.
Трифоне был вне себя.
– Откажись! – тут же рявкнул он.
– Я могу, конечно, – спокойно заявила та, – но тогда подработка мне больше не светит. Я у него в агентстве официально не оформлена, поэтому кому я буду нужна, если даже на те редкие приглашения буду давать отказ.
Трифоне заскрипел зубами, про себя проклиная вирус и все, что с ним связано, что задержало начало его работы.
«Вот как только начну получать нормальные деньги, постараюсь прекратить эти ночные выезды, или, по крайней мере, будет возможность выбрать», – пронеслось в голове.
– Ну и что мы родителям скажем, если тебя не будет, какой тогда смысл в этом ужине?! – все еще горячился Трифоне.
– Там начало концерта в десять, я попрошу, чтобы меня в конце выпустили.
– Ну, давай так попробуем, – с натугой согласился парень.
В тот же день, как нарочно, у Терезы забарахлил автомобиль.
– Я тебя сам отвезу на мероприятие, – вызвался Трифоне, – если непонятно, что там в машине случилось, нельзя ночью на ней куда-то двигать.
– А если твои родители не уйдут еще? – засомневалась девушка. – Не будешь же выгонять. Лучше меня Умберто подбросит.
– Они хоть и знают, что ты еще и артистка у нас, но это люди старой закалки, так что не представляю, как могут среагировать на то, что ты ночью куда-то свинтила. Попробую-ка я время ужина на часик пораньше перенести!
Сам Трифоне совершенно нормально относился к подработке Терезы, а памятуя свое аниматрское прошлое, иногда даже завидовал. Но совсем не хотел что-то объяснять матери и отцу, зная, что у них на этот счет имеется другое мнение.
Так и сделали – попросили их подъехать пораньше, надеясь, что к десяти они «выкатятся», как сказал Трифоне. Но, чтобы не рисковать, Тереза договорилась с директором о том, что он ее захватит на мероприятие.
Вечер прошел отлично, и даже опасения Терезы за свою стряпню не оправдались – все тарелки, которые она унесла на кухню, были пустые.
Родители Трифоне почти не донимали их вопросами о планах на будущее, а как-то плавно перешли на другие темы. Это сразу привело Терезу в хорошее настроение. Отец Трифоне много шутил, вспоминая проказы сына, когда тот был маленький, мать снисходительно улыбалась, но было заметно, что разговор ей не безразличен.
Время перевалило за девять.
– Тереза в офис на работу начала ходить, надеюсь, что закончился навсегда карантин, – Трифоне сделал попытку подвести вечер к концу, – да и у меня завтра дел полно, – добавил он, устало вздыхая.
– На это все надеются, только ведь, пока вакцину не изобретут, опасность все равно остается, – не среагировал родитель на намек сына и разразился длинной тирадой об антителах, которые должны появиться у отболевших ковидом.
– А как же тогда Агата Фиорини, она сделала тест после болезни, а антител нет! Помнишь тетю Агату, которая тебе уколы приходила делать? – уточнила мать.
– Помню, – коротко ответил Трифоне, поглядывая на часы и начиная нервничать.
– Ну что, пойдем потихоньку? – произнес отец, не двигаясь и наливая граппу в маленькую тонкую рюмку.
– Пора, – согласилась мать и плеснула себе дижестива.
Тереза собрала помятые салфетки, встала из-за стола, специально громыхнув стулом.
Наконец они засобирались по-настоящему – отец пошел в туалет, а мать уже обняла на прощание сына, когда позвонил Умберто.
– Выходи, я внизу! – проговорил он.
