— Прошу, господин директор, — помощник предупредительно распахнул дверь в приемную. — Здесь находится рабочее место вашего секретаря… С миссис Эриксон вы, полагаю, знакомы?
— Знаком.
— Расследование показало, что миссис Эриксон ничего не знала о преступных деяниях директора Митчелла, претензий к ней нет, и она поможет вам быстрее войти в курс дела.
— Прекрасно… Доброе утро, миссис Эриксон.
— Доброе утро, господин директор.
— Уверен, мы сработаемся.
— Не сомневаюсь.
Миссис Эриксон управляла секретариатом руководителей GS четырнадцать лет, пережила двух директоров, держала в памяти массу необходимых в повседневной работе сведений, была в курсе тончайших нюансов взаимодействия Службы с государственными органами власти и иностранными коллегами, и терять такого профессионала новый руководитель GS не хотел.
— С чего начинается мой рабочий день, миссис Эриксон?
— С оперативной сводки, господин директор, она на вашем столе.
— Благодарю.
— Не за что.
Конелли знаком велел помощнику остаться в приемной и вошел в кабинет, который стал его рабочим местом. Аккуратно закрыл за собой дверь, превратив помещение в полностью отрезанный от мира бункер, подошел к окну, некоторое время смотрел на город и только после этого повернулся к сидящему за совещательным столом Джа.
— Так и знал, что встречу здесь тебя.
— Я тоже рад тебя видеть, Пончик.
Фаусто вздохнул, привычно буркнул:
— Не называй меня так, — и уселся напротив Винчи.
— Я ненадолго, — успокоил его Джа. — Зашел выразить почтение и поздравить с назначением на высокий пост. Примите мои самые искренние поздравления, господин директор.
Конелли уже начал разбираться в нюансах поведения Винчи и понял, что иронией были пропитаны все его фразы, кроме последней.
Поздравления Джа принес искренне, однако вместо благодарности, даже сухой, официальной, Фаусто кисло осведомился:
— Твоя идея?
— Ты слишком хорошего мнения обо мне, скромном и незаметном агенте государственной службы. Я всего лишь дал тебе лестную характеристику, Пончик, что же касается стремительного карьерного взлета, то заметил тебя Митчелл, а Орк одобрил… Думаешь, для чего потребовалась встреча в Ньюарке? На тебя смотрели. — Винчи выдержал короткую паузу. — Кстати, он передает тебе привет.
— Орк?
— Митчелл, — улыбнулся Джа. — Арнольд совсем не скучает на пенсии, но готов дать консультацию по любому вопросу. И я тоже.
Официально считалось, что директор Митчелл застрелился. Попытался вырваться из здания во время знаменитой на весь мир речи Орка, а когда понял, что не уйти, выстрелил себе в лицо на пожарной лестнице. Его опознали с помощью теста ДНК, над которым работали те же специалисты, которые анализировали ДНК Биби Феллера.
— Я не управленец, — Фаусто побарабанил пальцами по столешнице. — Зачем вы поставили меня?
— Шутишь? — на этот раз Винчи удивился по-настоящему. — Ты — идеальная кандидатура: любимец нации, человек, раскрывший всемирный заговор и едва не погибший в застенках. Даже если бы мы не хотели видеть тебя в этом кресле, а мы, поверь, хотели, другую кандидатуру на должность директора GS сейчас представить невозможно. Кто, если не ты, Пончик?
— Джа…
— Не спорь, — Винчи выставил перед собой руки ладонями вперед. — Знаю, как ты относишься к своему старому армейскому позывному, но прошу простить мне маленькую слабость и позволить называть тебя так, как во времена нашей задорной боевой юности. Разумеется, только в приватных разговорах. Другие маленькие слабости можешь не прощать, но эту — прощай. Я не смогу называть тебя иначе, Пончик, честное слово. — Злиться, глядя в округлую, лучащуюся добродушием физиономию Джехути, было решительно невозможно. — Так вот, ты — идеальная кандидатура, Пончик, ты сможешь вычистить скомпрометировавшую себя GS, перетасовать кадры и придать организации новый лоск.
— Но…
— Посмотри на это с другой стороны: во главе самой мощной спецслужбы планеты встал кристально честный человек. Разве это не удивительно? Разве это не вызов?
— Мне придется идти с вами на компромисс, — поморщился Конелли.
— Поверь, Пончик, с нами тебе будет гораздо легче, чем Митчеллу с сообществом.
— Сообщество возродится.
— Обязательно, — подтвердил Винчи. — И тогда нам придется вновь его проредить.
— Тебе?
— Я к тому времени собираюсь умереть, — рассмеялся Джа. И, продолжая смеяться, закончил: — Оркам.
И его лучистые серо-стальные глаза внезапно стали холодными, как русская метель.
— Да, — вздохнул Конелли. — Оркам.
И отвел взгляд, вспоминая разговор, состоявшийся в этом кабинете несколько дней назад. Разговор, по завершении которого на него надели наручники…
