— Хорошо, — сказала Констанция. Она смотрела в одну точку, чуть поверх головы Акселя. — Откуда ты знаешь о генетике, если ты ангел смерти из волшебной страны?
— Мне приходится бывать в командировках. Может, даже чаще, чем хотелось бы.
— Тогда почему ты не сбежишь? — спросил Герхард. К еде он даже не притрагивался, видимо, оказался брезгливее, чем я подумал. Налил себе молока из кувшина и размешал в нем ложку меда, и сидел с этим напитком для заболевших детей.
— А ты правда дурачок, да? Потому что это потрясающее место!
Голос Акселя взлетел под самый потолок, в нем были напор и театральная, наигранная драматизация. Аксель приложил руку себе ко лбу, будто хотел проверить температуру.
— Вот это нота! Признаюсь честно, не ожидал от себя такого. Думаю, при всем желании не сумею повторить. Так вот, о чем я говорил?
— О том, что это потрясающее место, — послушно повторил Герхард.
— Да-да! Здесь все потрясающе, к примеру, этот парень.
Аксель погладил по голове мотылька с блестящими, черными глазами, дернул его за пушистые, длинные антенны или усики, или как там это называлось. Мотыльки всегда производили на меня странное впечатление. Из-за их темных, миндалевидных глаз, пушистых тел и больших размеров, они казались мне не насекомыми, а маленькими, маскирующимися под насекомых млекопитающими, и оттого казались чуть очаровательнее остальных существ того же плана. Астрид вот насекомых не любила, более того она верещала всякий раз, когда мимо пролетала оса. Но сейчас — держалась. Я знал свою сестру, она была способна выдержать что угодно, пользуясь одним только упрямством. Желание Астрид показаться крутой совершенно незнакомым людям много раз приводило ее к победе.
Мои желания обычно ограничивались ресторанами получше и девушками покрасивее. Остальные желания покинули меня в ходе поисков просветления, как и обещали бодхисаттвы из маминых сутр, но эти оказались очень живучими.
— Не думаю, что ему нравится, что ты фамильярничаешь, Аксель, — сказал Герхард. Я посмотрел на мотылька. По нему было сложно сказать, нравится ему что либо или нет. На тарелке передо мной лежал апельсин в меду, он пах дурманящими специями, и на вкус оказался удивительно странным, у него был почти мыльный привкус. Сейчас такое уже не готовят, специи перестали быть показателем роскошной жизни, и их стали использовать по назначению вместо того, чтобы мешками утрамбовывать в каждое блюдо. Я ощутил сладость и горечь одновременно. Больше всего апельсин в меду напоминал плохо смешанный коктейль, в который еще не плеснули алкоголь. Но свое очарование в этом было. Я подцепил вторую дольку апельсина двумя пальцами и дал Астрид. Она высунула язык в знак своего крайнего отвращения.
— Интересно ведь, — пожал плечами я. Раз мы застряли здесь на неопределенный срок, стоило насладиться сервисом сполна.
— Эй, гедонист! — крикнул Аксель.
— Да? — откликнулся я. В конце концов, если здесь кто и обладал склонностью к сибаритству и поиску удовольствий, так это я.
— А у тебя вопросы есть или тебя больше меню интересует?
— Меня больше интересует меню, — честно признался я. — Я вообще-то не очень любопытный человек. Не сочти это за невнимание к твоей персоне, однако я лучше послушаю.
Астрид толкнула меня локтем в бок — совсем не больно, со мной она всегда рассчитывала силу, и я перехватил ее за руку, мы переплели пальцы. Я бы хотел сказать, что мое настроение стремительно улучшалось, но оно и так было очень даже неплохим.
— Что это за существа? — спросила Делия, пользуясь паузой, возникшей в нашем разговоре. Аксель тут же, как заядлый коммивояжер, сосредоточил фокус своего внимания на ней.
— Это прислуга, разве непонятно? Коренные жители Аркадии. Понимаю, их сложно представить автохтонными населением местных земель! Но это так. Местная флора и фауна отличается разнообразием.
— Я думаю, нас интересует не это, — сказала Констанция. Она явно была задавака, но девушкам с такой копной золотистых волос я это, обычно, прощал.
— А что же нас интересует? — спросил Аксель. — Ах, ты, наверное, про короля?
— Он — бог смерти? Дух смерти? Дьявол?
— Нет, нет, и еще раз нет.
— Мама и папа говорили, что он был первым человеком на земле!
— Бинго, Герхард! Ты получаешь от меня, от меня ты получаешь… ничего и мою сияющую благодарность! Тебе будет ее достаточно? Отец был первым из людей земли, но его дети, как вы уже поняли, землю не унаследовали. Благодаря ему в мир пришла смерть, и он был наказан высшими силами, отчужден от земли и вынужден наблюдать за Рекой, текущей под землей…
— Под землей не может быть подобной экосистемы, тем более не может быть неба или солнца, — буркнула Констанция.
— Маленькая зануда! — сказал Аксель. — Ты находишься на другом пласте мироздания! Смирись уже с этим!
Аксель то ли правда был удивительно раздражительным и ему это нравилось, то ли с легкостью и удовольствием играл в раздражение. Он сказал:
— Словом, мы с вами несколько иная порода людей. Первый вариант был красивее и безумнее.
— Безумнее?
