— Итак, у нас теперь есть деньги — пусть и гномские, и их невероятно много. Но при этом один легендарный вождь куда-то дел все, что я подготовил для путешествия, да и сам в попутчиках образовался… Значит — план меняется! Мы будем скупать лекарственные растения на хуторах за обычные аскеронские сребренники — здесь моих средств хватит. Точнее — вести переговоры будет Габи — ее пока не очень хорошо знают в герцогстве, а мы с тобой, друг мой зеленый, станем изображать свирепых охранников…
— Это мы сможем… — Сверкер пополз к заднему борту фургона, явно намереваясь снова опорожнить и без того пустой желудок.
— А потом, когда доберемся до Турнепса — крайней южной точки Аскеронских земель, Ёррин сходит в город и поменяет денег. Гном меняет гномские деньги — нет никаких проблем, верно? — Аркан был почти уверен в том, что все получится. — А потом вернешься в Сверкер-Дум на дилижансе или морем, и расскажешь, что с нами всё в порядке. А мы отправимся дальше.
— Хренушки, — откликнулся Ёррин. — Я с вами поеду, с тобой, монсеньерище, и с герцогиней сердца моего!
— Э-э-э-э нет, друг мой! — возмутился Рем. — Это свадебное путешествие, смекаешь? Сва-деб-но-е! Нам тут третий не нужен!
— Нужен, — откликнулся Сверкер. — У вас тут тридцать пудов золота, как я вас с ними отпущу? Это же куча денег, соображаете? И вообще — я смотрю на вас и завидую. Вот вы женатые, а я неженатый, и теперь тоже жениться хочу! Говорят, на Юге тоже есть кхазады, городские… Может найду себе наконец подходящую девчонку! Вона как вы друг к другу льнете! Хорошо вам.
— Хорошо! — откликнулась Габи.
— А мне — плохо, — и с тыла фургона снова раздались страшные звуки.
Деятельной натуре Буревестника претило постоянно отсиживаться на козлах, пряча лицо в капюшоне. Однако, другого выхода не было: на портретах ли газетных рисовальщиков, на словах ли, а порой — и просто из-за фамильных аркановских черт лица — но в Аскероне его лицо было знакомо слишком многим. Даже на таких удаленных хуторах, как тот, к которому они прибыли к концу второго дня пути.
— Там висит портрет Деспота и твой портрет, — пояснил Ёррин, вразвалочку возвращаясь к фургону, легко удерживая на плечах несколько объемных мешков, источающих травяные ароматы. — На дверях часовни, возле лампады. Простым ортодоксам по душе правление Арканов, вот что я тебе скажу. Да и баннеретам — тоже. Там один старый черт с флажком на пике, обряженный в кожаную броню и шапель как раз любезничает с герцогиней сердца моего…
— Что-о-о-о? — подкинулся Рем.
— Не кипятись, он слишком старый. Местного баннерета интересует не задница твоей женушки, а его собственная задница. У него почечуй — тобишь эти, геморроидальные шишки! А у Габи — снадобья и рецепты. А еще у него поместье и овощеводческое хозяйство, он цикорий растит — корни. И сушит. Зайчишка там уже договаривается о партии порошка.
— Не очень люблю цикорий, — признался Аркан, успокаиваясь.
— Знаешь, что я слыхал про Юг? — гном скинул с плеча поклажу в кузов, а потом стал обкладывать ими сундук с деньгами. — Что там убивают друг друга из-за напитков.
— Так это когда было? — отмахнулся Рем. — Сто лет наза… Погоди-ка! Сто лет? Что — снова начали?
— Ай-ой! — откликнулся Ёррин. — Мне родственник один рассказывал, мол, сидят благородные джентльмены-орра в пабе, одни заказывают Ча, другие — Ко… Смотрят друг на друга — а потом ка-а-ак начнут костерить друг друга распоследними словами! Ну и за шпаги хватаются, и начинают пырять друг друга почем зря. Там целая философия под это подведена, но, знаешь, я предпочитаю эль и что-нибудь покрепче, а уж бить друг друга потому, что в чашках разное налито — это и вовсе…
Гном повертел пальцем у виска, скосил глаза к переносице и присвистнул, явно намекая на пациентов Дуал-Кульба.
— Безумие… — кивнул Буревестник. — То есть перейти на цикорий, пока мы на Юге — не такая уж и дурацкая идея, если мы решим не выбирать ничью сторону. Или на ромашку.
— Не надо ромашку, — голос Сверкера стал жалобным.
Он ведь выпил не менее ведра ромашкового настоя, когда лечился от последствий употребления кротовухи, и теперь слышать ни о первой, ни о второй не мог и не хотел.
— А вот и Габи с этим пожилым маэстру в нашу сторону идет… — насторожился Рем и надвинул капюшон до самого носа. — Давай, встречай их, а я сделаю вид что сильно занят. Это отец Фиданцы, чтоб меня! Я и понятия не имел, что у них земли под Турнепсом! И вообще — с чего бы им растить цикорий, если живут здесь? Растили бы турнепс. Или городок назвали бы по-другому!
