Буревестник понимал, что собирается купить безопасность родного герцогства и всей Деспотии ценой жизни южан. Но и свою голову беречь не собирался. Он прекрасно представлял себе, с какими опасностями может столкнуться его наемное войско, и потому вызвал зверобоев. Тысяча матерых, обученных, закаленных в боях охотников на чудовищ могли стать той силой, которая позволит до безумия храбрым, но сумасбродным орра не растеряться в бою с врагом противоестественным и ужасным. Спускались по трапу на причал Оливьер и Сухарь, Шарль и Луи, Цудечкис и Разор, Скавр Цирюдльник и Гавор Коробейник — все те, с кем Буревестник прошел огонь и воду… Все они ждали в Тулламоре своего командора и герцога, чтобы по его слову выступить в поход. И каждый из них понимал — это поход может быть последним.
А в трюмы аскеронских кораблей, на места высадившихся на берег славных воителей-зверобоев и воинского припаса грузили хлопок и шелк, корицу и ваниль, кленовый сироп, ко и ча с бездонных портовых складов. Потому что жизнь — продолжалась, несмотря на конец света, который случается как минимум каждые сто лет.
Расставаться с Габи было невыносимо. Рем стоял на причале Тулламоры, обнимал жену и не мог поверить, что сейчас она сядет на корабль и уплывет в Аскерон! Теплый южный ветер трепал их волосы: белокурые локоны Габриель и черные пряди Аркана.
Им было грустно — обоим, но необходимость такого шага казалась очевидной. Да, они планировали пройти этот путь вдвоем — до конца, хотели вместе увидеть Первую Гавань, разгадать секреты Мамерка Пустельги, разыскать тайник
После прибытия в Тулламору выяснилось, что в молодой семье Арканов ожидается пополнение, Габриель это могла сказать вполне определенно — она ведь была женщиной, а еще — алхимиком. И несмотря на то, что странного в этом ничего не было, а напротив — такой исход свадебного путешествия был вполне предсказуем, и Рем, и Габи оказались удивлены и озадачены. И обрадованы, конечно.
— Мы не можем рисковать ребенком! — это был их общий вердикт.
Если Арканы и любят что-то больше, чем создавать всему миру проблемы, а также спасать его от очередного конца света — так это маленьких аркановских деток. Так что выбор здесь был очевиден, несмотря на всю тяжесть расставания.
За безопасность супруги Буревестник не переживал: в Аскерон отбывал и Ёррин Сверкер вместе с женой — Гудрид Сверкер. Он ведь должен был представить свою избранницу всей своей крохотной семье в почти пять тысяч кхазадов, кхазадок и маленьких кхазадиков. А еще — вез письмо Буревестника отцу и братьям. И завещание — тоже.
Зачем завещание? Рем прекрасно понимал, в какое пекло лезет. И потому посчитал нужным сделать кое-какие распоряжения, например — назначить опекуном и воспитателем своего не рожденного еще ребенка Флавиана, которому должны будут помогать Эадор Нилэндэйл и Ёррин Сверкер. А еще Буревестник не мог не позаботиться о сохранении Ордена, препоручив его заботам брата Мартелла — старого зилота и орденского капеллана, и Разора — величайшего воина. Они точно смогут воспитать новобранцев-зверобоев. Именно поэтому старый боевой священник не прибыл в Тулламору, а остался в Аскероне — чтобы в случае гибели всех без исключения орденцев, подготовить достойную смену.
Но, конечно, каждый из зверобоев, кто останется в живых после похода на Юго-Восток знал, что обязательно вернется в Цитадель, и сделает все, чтобы к началу следующего века
А пока — пока он обнимал жену, и никак не мог отпустить ее.
— Пойдем, подруга, — сказала Гудрид Рамзай-Сверкер, стоя на трапе. — Пока я жила среди людей, то научилась в них разбираться. Твой муж — не из тех мужчин, которые пропадают. Он не пропадет. Он если уж прицепился один раз, то будет телепаться рядом как репей, его не стряхнешь, даже если сильно захочешь. А ты не захочешь, это я тоже вижу. Так что давай, идем уже, там у капитана график горит, ему отчаливать нужно, а вы тут обнимания устроили. Нет, ну… Будь тут худо-о-о-ожник, он бы запечатлет романтическое полотно. Причал, стало быть, и юная пара расстается, и вазюкается носами друг о друга.
