ШТОРМ  В  МОРЕ  ЛАПТЕВЫХХоть и с севера, но с характеромРаскачался шторм на снастях.И как в пляс пошло море Лаптевых —Пьяный конюх в старых лаптях.То вприсядку, то — пена кудрями,То закинет в небо метлу.И как вдарит всей своей удальюПароходу прямо в скулу.Эх, не будет нам море скатертью —Под припляс скулит эхолот.Ах ты лапоть наш в море ЛаптевыхСреди волн и брызг пароход!ЗЕМЛЯ  САННИКОВАСудовые часы расставанье настойчиво бьют.И уходит корабль, растворяясь за облачной гранью.И последний наш остров, последний скалистый приютИсчезает и меркнет в морозном вечернем тумане.Ничего, все пройдет. Оглянусь, но меня не зови.Просто слезы из глаз, или капель соленые гроздья.Там где льды так хрупка эта нить уходящей любви.И по снегу скользят, надрываясь от скрипа полозья.И полярная ночь в снежных вихрях пространство завьет,И сиянья дрожат, размывая стремление к цели.Протянуть к тебе руки, чтоб снова наткнуться на ледИ зажмурить глаза от порывов слепящей метели.Да, наверно пора понимать эти горы вдали.Но до боли в руках задержать бы земное вращенье!Что сильнее: любовь иль мираж неизвестной земли?Что за странный порыв — уходя, не желать возвращенья?Этот долгий маршрут нам запомнить еще предстоит.Нам еще предстоит до последнего выплата дани.Когда все отойдет. Когда все навсегда отболит.Когда остров Бенетта в морозном исчезнет тумане.

На самом деле замель Санникова было три, а может и более. В начале 19 века промышленник Яков Санников ходил по северу в поисках пушнины и мамонтовой кости и честно записывал и зарисовывал все, что видел.

Так появились на карте острова Столбовой и малый Ляховский. И еще один остров, четко видный в ясный день с северной оконечности острова Котельный… Высокие горы на дрожащем в морозной дымке горизонте, ледники, сползающие в океан… Но до него — льды и льды…

И это было главное открытие Санникова, обессмертившее его имя, ибо он открыл мечту. И сколькие смотрели в бескрайние ледяные просторы, в туманы, белым дымом окутывающие белую пустыню. И видели! Нет, не мираж — уж они-то знали толк в миражах. И уходили в погоне за этой мечтой. И возвращались совсем другими. Или не возвращались, как не вернулся Эдуард Толль, навсегда оставшийся где-то на траверсе своей мечты о земле Санникова. Хотя, какая это земля? Лед и камень. Такой же кусок скалы и спрессованной мерзлоты, как и расположенные совсем рядом острова с поэтичными именами Жанетты и Генриетты. Нет, такой мечта быть не может!

И возникла легенда о теплой, плодородной земле где-то в глубинах Северного Ледовитого океана. Туда летят птицы, туда стремятся отважные, и там, естественно, все счастливы… Гиперборея древних греков, Туле викингов, Арктида из теософских бредней, фантазии Обручева… Ну, невозможно поверить, не поддается человеческой логике тот факт, что на тысячи километров здесь только холод и лед! Куда-то же летят эти птицы!

В наш век, когда Арктика как на ладони видна на спутниковых снимках, известно, что севернее Новосибирских островов никакой земли нет… А Санников и Толль видели скорее всего плавучий остров, образованный из реликтовой мерзлоты и застрявших на отмели айсбергов. И все-таки до боли в глазах вглядываюсь в седой горизонт, в сизо-белую бесконечность моря Лаптевых. Наверное, мы здесь, потому что однажды поверили снам про Гиперборею.

А одинокие острова с нездешними именами Бенетта, Генриетты и Жанетты остаются где-то за пенно-ледяным следом судна, в просторах Восточно-Сибирского моря.

Спасо-Преображе́нский Солове́цкий монасты́рь

Ставропигиальный мужской монастырь Русской православной церкви, расположенный на Соловецких островах в Белом море.

Татьяна Кожурина

СОЛОВКИ

Перейти на страницу:

Поиск

Похожие книги