Он думал, что же ей написать, а сам видел себя и удивлялся: почему он до сих пор не замечал, что он умен, и красив, и такого высокого роста? Ему даже казалось, что он еще вырос, возмужал, поумнел. Не понимая, что с ним творится, Василе сидел неподвижно с пером в руке. Вместо того чтобы обдумать вопрос, заданный домнишоарой Родян, и ответить на него, Василе унесся мыслями далеко-далеко. Порадовавшись себе, он задумался об отце, о матери, сестрах и в каждом открыл новые неожиданные достоинства. Можно было подумать, что письмо Эленуцы — волшебное зеркало, благодаря которому для Василе стало зримо все самое лучшее, самое светлое, что было в нем и в его близких. Василе понял еще явственнее, чем раньше, что богатство вовсе не препятствие для человеческих отношений и его отец может быть в дружеских отношениях с Иосифом Родяном. Он увидел, что священник из Вэлень превосходит достоинствами управляющего, что его сестры куда образованнее дочерей Родяна и если отношения между семьями не совсем дружественные, то виною тому письмоводитель сельской управы, а не священник. Но подружиться они могут, и это дело будущего! Василе и Эленуца словно призваны способствовать сближению двух семей. И еще Гица. Как хорошо он сейчас видел все достоинства Гицы — ум, честность, твердые житейские правила.
Но не только он сам и его родные — все, о ком бы ни подумал Василе, представлялись ему яснее и отчетливее. Больше того, проблемы, которые он никак не мог решить, вдруг предстали перед ним решенными, и оставалось только облечь это решение в слова. Он вспомнил приятеля, с которым у него произошла размолвка, и понял, что давно простил его. Как это ни странно, но о чем бы ни думал Василе, все представлялось ему более ярким, рельефным, не таким, как обычно. Касалось это и людей, и отношений между ними. Даже отец и сестры предстали будто новые существа, более значительные и выразительные.
Когда Василе очнулся от своих размышлений, похожих скорее на пестрый калейдоскоп быстро мелькающих картин, то ему показалось, что он тоже стал другим — более решительным, сильным и как будто бы даже более значительным.
На застенчивую душу семинариста пролился из письма Эленуцы благотворный дождь чистосердечного доверия и брызжущей смехом искренности. Душа его проснулась и ощутила самое себя в полную силу — возможно, она впервые в жизни познала, какова она есть. Поэтому какое-то время, совсем позабыв про Эленуцу, Василе видел только себя: ведь собственное «я», которое предстало перед ним, оказалось таким необычным!.. Для Василе настал великий час, он начал постигать самого себя. С ним произошло чудо, которое воистину рождает человека для постижения жизни.
Когда Василе окончательно пришел в себя, он ощутил глубокую значительность домнишоары Эленуцы Родян и с нежностью подумал, как бы поделикатнее ей ответить.
Но счастье его было столь велико, что он никак не мог взяться за письмо. Ему хотелось, чтобы веяние бесконечной благодарности, какое он ощущал в душе, длилось как можно дольше. И он снова погрузился в сладостные грезы, перед ним замелькали картины его жизни, он думал о семье Эленуцы и о семье сельского священника. Пытался понять, почему между ними такие натянутые отношения. Сколько он помнил себя, у них в доме никогда не говорили плохо о семье Родян. И все же все, кроме отца, вели себя по отношению к семейству управляющего весьма сдержанно. Сдержанность, холодность, отчуждение, которые можно было прочитать в глазах матери и сестер, он не мог объяснить ничем другим, как только тем, что семейство Родяна жило на широкую ногу. Василе с болью для себя открыл, что в душах женщин, обитавших в приходском доме, таилась зависть, пусть неосознанная, к той беспечной жизни, какую вело семейство управляющего прииском «Архангелы».
Василе Мурэшану с восьми лет бывал в родном доме лишь наездами и потому не мог знать доподлинно отношений между семействами. Он судил превратно, считая, что только богатство Родяна было причиной натянутости между семьями. Не богатство, а бесконечные укоры и попытки унизить и оскорбить тех, кто беднее, заставляли семейство священника отчужденно относиться к Родяну и его близким. И если Гица и Эленуца не творили мелких гадостей и, возможно, даже не ведали, на что способны их кровные родственники, то все остальные члены семейства Родян, наоборот, весьма усердно, пользуясь любым случаем, старались показать свое превосходство и унизить семейство Мурэшану.