– Не такое уж забытое, – Барк тоже понизил голос. – Ходят слухи, что в каждом регионе проводятся страшные, темные обряды, а стражи периодически обнаруживают следы зверских убийств и истязаний. До сего момента я думал, что это всего лишь пустые разговоры.
Каир осмотрелся по сторонам.
– Демоны покажутся вам манной небесной. Асмодей карает души грешников, несмотря на то, что сам толкает их на путь греха, а Мёртер наказывает всех живых, кто не следует по его пути. Запомни о, сын далекой каменной крепости, Шепчущий Палачпокровительствует садизму и пыткам, которые причиняются жертве скорее из удовольствия, чем за совершенные грехи. И главная его цель – уничтожить все живое, включая богов и демонов, ибо только мертвый мир даст начало новому.
– Прекрасный расклад, – Гильдарт направился в сторону хижины, – а орден занят обезглавливанием трактирщиков и сжиганием старух.
В 1100 году, через три года после отсоединения от Таморской Империи Королевства Эриндан, герцог Затриан Корфу́нций Фу́рий поднял мятеж против Императора Викториана Корси́лия Бируте́й, прозванного Одноногим.
Его Императорское Величество потерял конечность в битве при Вале́, когда лично повел конницу против кавалерии Эриндана, возглавляемую сиром Альбером Меднолобым, кардиналом ордена Рыцарей Меча. Доподлинно не известно, но в Эриндане считают, что Меднолобый сражался в одиночку против отряда телохранителей Викториана.
Пробившись через них, пеший и израненный, он предстал перед Императором, восседавшим на черном, как смоль, жеребце. Бирутей разогнал коня и выставил копье для атаки. Он поразил Альбера в голову. Острие прошло по касательной, оставив на шлеме рыцаря лишь борозду. Викториан атаковал еще раз и снова наконечник лязгнул по шлему, но и в этот раз копье не поразило плоть. В третий раз шлем Меднолобого не выдержал удара, и металл предательски вмялся во внутрь, но рыцарь достал Императора. Лезвие его меча пробороздило лошадиный бок и отсекло левую конечность Викторина.
Лекари смогли остановить кровотечение, но Императорское Величество впал в небытие. Войско эринданцев выдыхалось. Многие молодые аристократы Тамора настаивали на продолжении сражения, в том числе шестнадцатилетний Затриан. Он горячо доказывал престарелым генералам необходимость последнего решительного удара, но военноначальники капитулировали, сославшись на волю Императора.
Империя пришла в упадок. Тамор агонизировал, стремительно теряя провинции и благосостояние. Власть диктатора Викториана, который чудом выжил после тяжелого ранения, слабела с каждым годом. Просвещённым аристократам становилось понятно, что если не изменить ситуацию, то государство неминуемо придет к краху.
Военный переворот для Тамора не считался необычным явлением. Сам Одноногий так и пришел к власти, но герцог Фурий не стремился стать диктатором. Он хотел более просвещенного общества и планировал создать Сенат – орган, где заседали бы знатные аристократы, коллективно решающие политические, экономические и военные вопросы.
Многие молодые дворяне тогда поддержали герцога Фурий, но основная масса аристократии, которая не встала на сторону Викториана, также не пошла и за Затрианом. Каждый желал личной власти и не собирался делить ее между членами Сената.
Гражданская война вспыхнула стремительно. Профессиональная армия встала за генерала Марие́ла Сто́ция Пире́й. Он с легкостью взял Исиасполис и умертвил Викториана Одноногого. В это время Фурий еще собирал сторонников и ополчение. Когда знамена удалось созвать, а крестьян более-менее вооружить и определить в отряды, Тамор присягнул Императору Мариелу Пирей. Только Северные Королевства отказались от присяги и объявили независимость, умело воспользовавшись начавшейся смутой.
Армии Затриана и Мариела встретились на поле Архало́с, что находилось недалеко от столицы. Фурий умело руководил войском и даже сам повел резерв в атаку, когда катафракты Императора смяли левый фланг легкой пехоты ополчения. Противника удалось отбросить, но насильно призванные в армию крестьяне дрогнули и побежали, поддавшись панике. Никакая сила не могла остановить их, учитывая то, что близилось время жатвы озимых хлебов, а на хозяйствах бабы да малолетняя ребятня.
Некоторые мятежные дворяне решили сдаться на милость Императора Пирей, но милость он не проявил. Около сорока человек казнили на столичной площади, отрубив головы, которые насадили на пики, и выставили на башни городских стен. Затриан и еще около двух сотен человек, не считая слуг, придворных разных мастей, фаворитов и прочих прихлебателей бежали из Тамора в Сулифский Халифат, где и осели.
Потому Эфит оказался совершенно не прав, когда предположил, что за Эразмом прибыл Безликий Вестник Смерти. Хотя лорд Пифарей и этой встречи не желал.
Трубы не играли, барабаны не били, но герольд с невозмутимым видом протиснулся между загородивших вход солдат.
– Властитель Кальво́на и Мавру́на, Его Светлость герцог Затриан Корфунций Фурий! – громко объявил глашатай.
