Динозавр обалдел от такой наглости, но все же попытался схватить пернатого зубами. Ящер подпрыгнул и клацнул челюстью, но птица ловко увернулась, при отступлении капнув на нападавшего белой массой.
— Остало-о-о-пы! — выкрикнул ворон, покидая шатер через откинутый полог.
— Паскудная птица… — тихонько произнес Эфит.
— Так-так, — Эразм показался в проходе. — Решили поживиться трофеями Калдора?
— Конечно нет, уважаемый! — ветеран всплеснул руками, изображая будто оскорблен. — Наш товарищ посажен в яму, по обвинению в убийстве. Согласно ашахитских законов, родственники в праве потребовать плату кровью. Потому смельчака Калдора скорее всего ожидает смерть, — Эфит на секунду смолк, пристально следя за руками волшебника. — Мы с железнобоким надеялись отыскать для него какие-нибудь теплые вещи.
— Хм… теперь ясно, о каком суде кричал мальчишка пастух. Об этом уже трубит вся округа, — казалось, что Брюзгливый поверил в историю. — Идемте, расскажите, что случилось. А вещи не пригодятся, солнце в закате, суд состоится сейчас.
— О, справедливый Шеннаитх, наставь душу заблудшего Калдора на праведный путь. — страж воздел руки к небу и вышел за волшебником.
У самого входа Эфита чуть не сбил малец с длинной палкой. Он бойко повернул к мужчине веселое, закопченное безжалостным солнцем лицо. Его окружала отара блеющих овец, которые медленно плелись мимо шатров.
— Су-у-уд! — заорал мальчишка задорно хлопнув по заду овцу, попавшую под ноги. — Впервые в истории Анвила! У нас будет суд! Спешите!
Ветеран закатил глаза и нервно растолкал животных, чтобы догнать Эразма.
Ослябя сидел у изголовья кровати, держа на руках поднос, с которого девушка аккуратно брала еду. Паломник принес финики, гроздь винограда и немного орехов. Рядом на столике парил чайник, украшенный сине-зеленым растительным узором, состоящим из гибких стеблей и побегов, покрытых листвой и соцветиями. От него по комнате расползался дурманящий аромат свежезаваренной мелисы, лаская обоняние сладкими фруктовыми нюансами.
Освещение исходило от нескольких свечей, расставленных в разных частях шатра. Отблески огоньков играли на нежном лице молодой девушки. Она улыбалась, тихонько отвечая на вопросы парня, обнажая белые зубки. Паломник, не узнавая себя, заглядывался на нее. Умилялся тому, как Шахриет, свернув губки трубочкой, осторожно дула в пиалу, прежде чем сделать маленький глоточек чая.
— Ну может ты… э-э-э… хоть что-то вспомнишь? — Ослябя глуповато улыбался.
— Не могу, — Шахриет виновато опустила взгляд. — Я помню, что осталась на дороге и почувствовала, что голова идет кругом… потом как будто куда-то проваливаюсь. А дальше увидела дедушку и тебя. Ну, тут уже.
— Эх, вот те и раз, — парень раздосадовано почесал затылок. — Ничего, — махнул он рукой. — Милорд в этом в раз разберется. Ты главное поправляйся скорее, — он улыбнулся и подлил девушке еще чаю.
Шахриет выслушала в тот вечер множество историй из жизни Осляби. Она узнала про Пруды, про работу в поле, мамку и старика Антося. Щеки девушки раскраснелись от смеха. Ее новый знакомый казался забавным, смелым и добрым. Впервые она почувствовала себя в безопасности.
На площади быстро возвели деревянный помост, на который два полуголых раба с трудом затащили массивную деревянную плаху. Один из мамелюков затачивал топор, сидя на табурете. Народ торопливо собирался. Снова оживились местные и странствующие торгаши. Посмотреть на суд и казнь спешили целыми семьями. Люди радостно судачили о богатой на события неделе. В захолустном Анвиле, после появления героев, жизнь била ключом.
Солнце приближалось к горизонту. Черные стражи спешно вели связанного Калдора к помосту. Дрессировщик обреченно молчал, но старался держаться мужественно. Толпа кричала проклятия и желала пленнику скорейшей и мучительной смерти. Когда подсудимого подвели к помосту, стражникам пришлось взять его в полукольцо, ощетинившись алебардами. Но, стоило на помосте появиться Нахиору, народ утих.
— Этот человек обвиняется в убийстве корзинщика Фарида, — спокойно начал капитан черных стражей. — Убийству есть свидетели. Далее — смерть Фарида повлекла за собой гибель плотника Фаруха. Этому тоже есть свидетели. Согласно обычаям ашахитского суда, обвиняемый вправе защищать себя. Я предоставлю ему это право! — Нахиор махнул рукой и дрессировщика затянули на помост. — Говори, чужеземец. Оспариваешь ли ты обвинение? Нужно ли нам, — он развел руками, — славным и честным людям усомниться в показаниях свидетелей?
Эфит стоял позади волшебника и с трудом скрывал довольную ухмылку. Вопрос решался сам собой. После казни дрессировщика, его вещи наверняка потребуют родственники убитых. Тут-то он сможет воспользоваться моментом и найти заветную вещицу. Варвар держался рядом.
Волшебника не особо интересовала судьба Калдора, он лишь отвадил подозрительных товарищей от шатра дрессировщика. Чего-чего, а воровства у союзников, хоть и временных, Эразм не терпел. Впрочем, некоторое любопытство охватило старика. Интересен и приговор суда, и цели, которые преследует ветеран стражи вольного города.
