Сейчас железнобокий с трудом удерживался в седле невозмутимого верблюда, который безразлично поглядывал по сторонам, жуя зловонный комок, состоящий из пищеварительного сока, слюны и остатками многократно пережёванной еды. Он мечтал вновь оказаться на леденеющих просторах родного Хья́льсланда, земель, которыми владели железнобокие.
Орк тоже чувствовал себя отвратительно. Зеленоватый сразу сбросил кольчугу, по скудоумию оставшись голым по пояс. Солнце быстро указало на ошибки, наградив зеленеющую кожу ожогами. Здоровяк завернулся в коричневый халат, оставив только глаза и, видимо, молился, бормоча что-то на родном языке.
Калдор и Эфит, привыкшие к пустынным переходам, чувствовали себя неплохо. Волшебник, наложивший на себя заклинание «защита от непогоды», дремал, укачиваемый мерным верблюжьим шагом. А вот Ослябе тоже приходилось худо. Паломник, облаченный в кольчугу и шлем, обливался потом и тяжело дышал, но стойко терпел погодные лишения.
Опрокинув на себя немного воды из бурдюка, парень смочил грудь в надежде освежиться, но жидкость впиталась в стеганку, так и не добравшись до кожи. С натянутой улыбкой он посмотрел на Шахриет, которая держала своего верблюда рядом с паломником. Поняв, что девушка дремлет, Ослябя поспешил к Эразму. Волшебник шел немного впереди.
— Милорд… — тихонько начал парень. — Милорд…
— Надеюсь, что ты при смерти, — недовольно пробурчал волшебник. — Иначе не понимаю, почему ты решил прервать мой сон, когда я велел тебе не тревожить меня до привала.
— Да я эт… ну, письмо нашел, стало быть.
— Я тебе что сказал про «стало быть»?! — брюзгливый открыл глаза и грозно посмотрел на собеседника.
— Забыл… уж очень жара душит, милорд… — паломник улыбался сквозь силу, ища в разговоре возможность отвлечься. — В Прудах, конечно, тоже бывало всякое. Вот помню как-то на сенокосе жарища разыгралась — жуть. Так мне мамка целую крынку молока с собой дала. Ну, вот я значится кошу, а ее в тенек под куст…
— Мамку?
— Что? — Ослябя осекся и задумался. — Да не, крынку же…
— Останови историю о прокисшем молоке! — Эразм повысил голос. — Что там у тебя за письмо?
— Из пещеры… — парень вытащил из дорожного мешка свиток и передал собеседнику.
Волшебник сурово посмотрел на сломанную печать.
— Ну? Прочел?
— Да… — паломник виновато опустил взгляд.
— Почему раньше не сказал?
— Так ведь Видли… расстроился я.
Эразм усмехнулся и развернул послание ордена Рыцарей Меча.
Великий Магистр, смиренно докладываю, что предатель Нахиор обнаружен. Он вступил в братство наемников, называемых мамелюками, где сумел добиться некоего влияния и теперь руководит одним из отрядов.
Уверен, что аббат давно знал про Нахиора, но почему-то тянул с докладом. Не думаю, что ему можно доверять. Сообщаю на Ваше решение и жду дальнейших указаний.
Да хранит Вас Эсмей!
Брат Хелбрехт
— Хм… — волшебник задумался, свернув свиток.
— Так это выходит, что Нахиор тоже Эсмей служит? — парень прервал его рассуждения.
— Ты татуировку видел? Хараме он поклоняется. Госпоже похоти, праздности и говорящей нежити. Но хотя бы, на наше счастье, Нахиор не славит Мёртера, братца Похотливой Принцессы, — Брюзгливый нахмурил брови и взялся за вожжи. — Пора пообщаться с нашим нанимателем. А про молоко кислое вон, — лорд качнул головой в сторону Шахриет, — девице поведай.
— Ничего оно не кислое! — пробурчал Ослябя, провожая старика глазами. — Молоко как раз свежее осталось, хоть и нагрелось как на печи!
Около сотни верблюдов и полсотни низкорослых пустынных лошадей усеивали горячий песок множеством ямок, оставляемых копытами. Рабы шли пешком, постоянно подгоняемые хлыстами мамелюков, что ездили вдоль колонны невольников. Их вели в начале каравана, чтобы не отставали. Металлические ошейники в этот раз оказались свободными и не соединялись друг с другом ни цепью, ни веревками. Охранники не хотели задерживаться, тратя время на отсоединение очередного умершего от общей массы.
Ступни бедняка покрывали обмотки из старых тряпок, которые Нахиор распорядился выдать перед отбытием. Выдали им также дешевые плащи, пропитанные потом и кровью тех, кому ранее так же выпала доля следовать на невольничий рынок Муфтарака. Некоторые, впрочем, не выглядели как оборванцы, а шли в сапогах, завернувшись в дорожные халаты, но таких оказалось всего несколько человек.
Две сотни пленников, приобретенных Басимом как законно, так и нет, с трудом волочили ноги под изнуряющим солнцем, получая удары хлыста за любое неверное движение. Многие из них никогда не доберутся даже до границы Сулифского Халифата. Их тела сгинут в песках, раздираемые стервятниками, а кости, выбеленные беспощадным солнцем, украсят караванную тропу, указывая погонщикам и торговцам верный путь.
Капитан мамелюков, поручив героям следовать в арьергарде, охраняя «хвост» каравана, сам вел пустынного коня первым в колонне, пристально всматриваясь вдаль.
— Ты смотришь только вперед, капитан, — Эразм приблизился почти вплотную. — А стоит глядеть по сторонам.
— Что ты имеешь ввиду, колдун? — Нахиор опустил край платка, закрывавшего лицо.
