Для объяснения этого были выдвинуты две теории. В пользу каждой из них можно привести много доводов, а между тем, как это ни странно, они диаметрально противоположны друг другу. Согласно первой теории, размеры минойского [248] господства на материке были непомерно преувеличены.[160] Сторонники этой теории указывают, что при отсутствии исторических документов можно было бы с равным основанием утверждать, что, например, Этрурия позднейшего периода находилась под афинским владычеством. По этой теории материковая Греция и Крит были отдельными независимыми державами, и первая только усвоила внешние черты более высокой культуры.[161] Однако в П. М. II периоде материковая Греция оказалась достаточно сильной, чтобы установить свой контроль над Критом, и этим можно объяснить ярко выраженный материковый характер дворцового стиля.[162] В этом случае разрушение критских городов должно быть следствием национального возмущения против иноземных «гармостов». Доводом в пользу этого является то, что в последующем П. М. III периоде в критской культуре обнаруживается мало связей с материком; напротив, она имеет, как мы увидим, ярко выраженный минойский характер.
Согласно второй теории, которой придерживается и автор этой книги, минойский характер культуры выражен слишком отчетливо, чтобы он мог быть результатом простого культурного влияния;[163] несомненно, это влияние было гораздо более глубоким, чем влияние Египта в пределах его высоко организованной «империи». Мы находим в археологических данных подкрепление исторической традиции, относящейся, правда, повидимому, только к Сароническому заливу, согласно которой Крит в конце П. М. I — П. М. II установил свое господство над рядом стран бассейна Эгейского моря. Внешние сношения связывали его главным образом с Египтом и с владениями последнего в Сирии. Египетские предметы и следы египетского влияния на материке так редки, что естественно возникает предположение об искусственной изоляции этой части минойской империи от прямых торговых сношений с Египтом. Наличие же материковых сосудов в Египте легко объясняется тем, что они были удобнее для перевозки; и потому подать с материка, причитавшаяся критским властителям, направлялась прямо в Египет в качестве платежей [249] натурой, а не выгружалась на Крите для дальнейшей отправки морем.
Мы видели, что поверхностное воздействие минойской культуры не помешало материковой Греции в значительной мере сохранить свою национальную культуру и вкусы. Самый богатый рынок в мире был для нее закрыт, и возможно, что отголосок попыток найти новые рынки сохранился в предании о походе Ясона в Черное море. Во всяком случае легко представить себе освободительные настроения в подчиненных критскому господству областях, и мы можем предположить, что эти настроения в конце концов проявились в объединенной попытке ниспровергнуть могущество главного города империи.
Но есть одно имя, которое всегда ассоциируется, если не с разграблением Кносса, то во всяком случае с освобождением тех, кто был ему подвластен. Это Тесей. Имена часто остаются в памяти народов и тогда, когда связывавшиеся с ними деяния забыты или искажены. Кто узнал бы Александра в Двурогом Искандере или Вергилия в средневековом волшебнике? Мы уже высказывали предположение, что семь юношей и семь девушек были ежегодной данью материка для кносской тавромахии. Это подробность именно такого рода, которая должна была сохраниться в памяти.
И вот в один весенний день середины XV века до н. э., когда дул сильный южный ветер, относивший почти горизонтально к северу языки пламени от горевших стропил, Кносс пал.[164]
Заключительная сцена разыгралась в помещении, которое воссоздает перед нами наиболее драматическую обстановку из всех раскопанных строений — в «тронном зале». Этот зал был найден в состоянии полного беспорядка. В одном углу лежал опрокинутый большой сосуд от масла; культовые сосуды, казалось, были в употреблении в момент наступления катастрофы. Все имело такой вид, будто царь в смятении поспешил сюда, желая в последний момент совершить какую-то религиозную церемонию, чтобы спасти свой народ. Тесей и Минотавр!.. Может быть, допустимо предположение, что царь носил маску быка?[165]
Возможно, археологу и не подобает давать такую свободу фантазии, но все же я думаю, что никто, представив себе эту [250] картину, не сможет войти в «тронный зал» без внутреннего трепета.
Крит пал; отныне ему предстояло быть только сателлитом в новом мире, имеющем своим средоточием Грецию, и постепенно подвергаться все большему нивелированию, пока он не оказался поглощенным общеэллинской культурой, в которую он сам сделал такой большой вклад.
Аподулу
Поселение
Архитектурные и другие находки (
