Археология Крита полностью

Иногда попадается овальное ладьеобразное блюдо с открытым носиком на одном конце и утолщением или горизонтальной ручкой на другом.[142] В Василики[143] найден аск, а в Мохлосе и Кумасе — антропоморфные сосуды того же типа, [99] что и описанный выше Р. М. II сосуд (фото 37, 2).[144] По-видимому, антропоморфные и зооморфные сосуды были в это время в Мессаре излюбленными формами. Ксантудидис опубликовал[145] фигурки акробатов, борющихся с быками, небольшие кувшины, за горлышко которых также цепляются фигурки, очаровательного птенца с открытым клювом и целый ряд асков в форме птиц, обнаруживающих удивительное сходство с одним египетским типом середины додинастического периода.[146] Из Мессары происходит также странный тип сосуда, появляющийся снова в Р. M. I периоде, весьма напоминающий по форме пару очень тонких ног.[147]

Лучшие образцы новой техники орнамента белым по черному обнаружены в восточной части острова (рис. 11). Нет ни одного типа рисунка, встречающегося в какой-либо другой части острова, который не был бы здесь представлен. Сигер[148] склонен установить два периода, причем только от второго из них найдены образцы в неперемешанном слое, да и то в одном лишь месте — в колодце в Василики. Типичным для первого образца Сигер считает узор из штрихованных ромбов и кругов, а для второго — более условный рисунок на чашках-«скорлупках». Но хотя выявление двух стадий весьма важно для внутренней хронологии Крита, будет более осторожно, прежде чем прийти к определенным заключениям, рассматривать эти рисунки как одно целое.

Большим успехом в развитии рисунка было введение криволинейных и спиралеобразных мотивов. Прямолинейные узоры представляют собой только дальнейшую разработку таких же узоров Р. М. II периода. Наиболее обычен зигзаг между линиями, идущими вокруг всего корпуса сосуда, причем получающиеся таким образом треугольники попеременно то заштрихованы, то не имеют узора. На рис. 11, 1 показан самый обычный узор, расположенный ниже края чашки. На сосуде, изображенном на фото 39, а, этот узор распространяется по всей поверхности. В большинстве случаев орнамент ограничен двумя окаймляющими линиями, которые то поднимаются наклонно вверх, как на фото 40, с и е, то свисают петлями, как на фото 39, a. Для всех образцов характерно горизонтальное расположение орнамента; вертикальное, появляющееся в С. M. I периоде, еще не встречается.

Более существенно, однако, появление криволинейных мотивов. Простой полукруг над линией или под ней (рис. 11, 3, 4, 11, 12) может быть объяснен как возрождение узоров [100] насечкой Р. M. I периода; но образцы переплетающихся кривых линий и рядов спиралей мы должны, разумеется, искать за пределами Крита и, конечно, прежде всего на Кикладах, где мотив спирали был уже хорошо известен. На Крите в рассматриваемое время наблюдаются почти все разновидности этого узора — спирали с утолщенной центральной частью, простые, идущие рядами или, вернее, связанные между собой спирали, соединенные посредством одной или нескольких линий или треугольников (фото 40, а) и даже более разработанный рисунок, заимствованный от каменных печатей этого периода.[149]

Но, несмотря на эту новую манеру соединять линии орнамента посредством связующих звеньев, не были забыты и прежние свободно расположенные мотивы; круги, украшенные внутри штрихованными сегментами, квадратами или крестами, являются прямыми предшественниками розеток, столь характерных для более поздней минойской керамики. Иногда, повидимому, художник оказывался между двумя стульями. Случалось, что он располагал хорошим мотивом орнамента, но в то же время стремился не отставать от времени, и то, что могло бы быть удачным рисунком, если бы было оставлено без соединения с таким же рисунком на другой стороне сосуда, испорчено бессмысленными линиями, идущими от одного рисунка к другому и достигающими только того, что некрасиво рассеченное промежуточное пространство кажется еще большим.[150]

Впервые встречаются фигуры животных. Легко проследить, как они появляются. Развитие старого мотива «двойной секиры» (см., например, рис. 11, 19) навело на мысль об очертаниях тела животного, а отсюда был уже только один шаг до того, чтобы прибавить на одном конце козью голову.[151] Иногда та же идея возникала у мастера на основании заштрихованного овала, и он добавлял к этому орнаменту изображение ног и ушей. В конце концов появляются и настоящие изображения животных.[152]