Почти во всех случаях композиция чрезвычайно удачна и пространство заполнено превосходно, что весьма поражает в новом искусстве. Те случаи, когда не получался эффектный рисунок, объясняются, повидимому, скорее неудачей художника, чем недостаточным пониманием самого принципа.[172]
Ювелирные изделия Р. М. III. Ювелирные изделия трудно отличимы от изделий Р. М. II периода; единственными предметами, которые мы можем с достаточной определенностью отнести к этому времени, являются цилиндрические подвески, украшенные накладными спиралями из золотой проволоки или простыми узорами на листках, выполненными техникой repoussé.[173] Следует отметить слегка выступающие полоски на каждом конце. Встречаются бусы из жировика, горного хрусталя, красного и желтого сердолика. Обычные формы: сферическая, трубчатая, в виде приплюснутых дисков и — впервые — миндалевидная.[174]
Внешние сношения в Р. М. III. В этом периоде отсутствуют также датируемые стратиграфически ввозные предметы, хотя некоторые скарабеи и печати, найденные в гробницах Агиа-Триады, Аспри Петры, Платаноса и Маратокефало, почти наверное принадлежат Р. М. III отложениям.[175] Однако большой интерес представляют случаи, когда рисунки на каменных печатях имеют явные параллели в Египте. Для нас не имеет особого значения, являются ли такие печати, как напоминающая по форме скарабей, с ручкой в виде ласки, из Порти[176] предметом ввоза или подражанием, ибо при первом же взгляде на собрание египетских печатей, с достоверностью относимых к первому промежуточному периоду (т. е. к VII—X династиям), становится очевидно, что фактически каждый встречающийся на Крите линейный рисунок, так же как и форма ручек печатей, находит здесь близкие аналогии.[177] Печать в виде пуговицы, а также введение мотива скарабея и фигуры животного в оформление ручки типичны для рассматриваемого периода. В Египте встречается изображение двух человеческих фигур, расположенных так, что голова каждой находится рядом с ногами другой. Эванс [106] составил «родословное древо», начинающееся с двух таким же образом расположенных львов и восходящее к мотиву двойного серпа (рис. 12, 2).[178]
Многие параллели настолько близки, особенно если их сопоставить с предметами ввоза, что в них нельзя не видеть доказательства существовавшей в этот период непосредственной связи между Египтом и Мессарой. Франкфорт, однако, указал, что многие из этих черт сами могли быть заимствованы в это время в Египте из Сирии и что многие из критских печатей, имеющих форму животных, ближе к родственным сирийским формам.[179]
Как бы то ни было, при отсутствии соответствующих данных в Восточном Крите представляется более вероятным предположить соприкосновение между Мессарой и подвергшимся сильному сирийскому влиянию государством в дельте Нила, чем допустить непосредственное соприкосновение с самой Сирией.
Против этого свидетельствуют статуэтки. Тип статуэток в одежде, с руками, сложенными на груди, ближе к месопотамским образцам, чем к каким бы то ни было иным, и если не датируемая стратиграфически голова из слоновой кости со следами инкрустации из раковин на месте глаз, найденная в Трапезе и изображенная на фото 38, 2, не является ввозной, то она, несомненно, сделана мастером, который изучил искусство в месте его возникновения.[180] Чрезвычайно ранние даты, к которым должны быть отнесены ближайшие параллели (время до эпохи Саргона), означают, что такие статуэтки продолжали изготовляться в Сирии в течение нескольких столетий после того, как они исчезли в Месопотамии, или же, что мы должны датировать мессарские статуэтки более ранним периодом — Р. М. II. Последняя возможность не исключена, но в таком случае возникает разрыв традиции, который едва ли может быть заполнен кикладскими статуэтками. Притом такой вывод представляется более сомнительным, если мы примем во внимание быстрое развитие искусства гравировки, о чем свидетельствуют печати.
Выше уже упоминались каменные палетки. Египетские параллели датируются гораздо более ранним временем — додинастическим и раннединастическнм периодами, хотя они могли сохраниться и впоследствии; так, в Телль-эль-Амарне [107] был найден образец, находившийся в употреблении.[181] Однако египетские образцы плоски с обеих сторон, в то время как минойские либо выпуклы снизу, либо имеют четыре короткие ножки. Во всяком случае имеет значение не столько предмет сам по себе, сколько установление сходства в обычаях, заключавшегося в том, что румяна и там и здесь рассматривались как важная принадлежность туалета.
Хорошая параллель к антропоморфным сосудам найдена в слоях, датируемых XI династией в Рифе.[182]
