И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали
Крайне любопытный с психологической точки зрения поворот. В этом переломном месте, в тот самый момент, когда Иоанн узрел описанное выше, происходит разрыв божественной плеромы, т.е. бессознательного. Бунтовщик оказывается изгнанным на землю, и тем самым закрепляется раскол прежде единого Бога на добро и зло. Говоря словами Юнга, можно сказать, что родился Сатана, второй сын Яхве. Христос, первый сын Яхве, однако, рассказывал об этом за десятилетия до написания Откровения в Евангелии от Луки: «Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию» (10:18). Или мы имеем дело с пророчеством, или действительно события оказались поменяны местами.
В знаменитой поэме Джона Милтона «Потерянный рай» обыгрывается иудео-христианская легенда, согласно которой Сатана был низвержен с небес задолго до грехопадения Адама и Евы и жил в Эдемском саду, приняв образ змея. В шестой части Бытия упоминается, что в далекие времена имела место порочная связь божьего сына со смертной женщиной; книга Еноха не скупится на рассказы о падших ангелах, существовавших еще во времена потопа. Как мы видим, Сатана мог пасть в любое время, как богословы, так и поэты вольны приписывать это событие разным эпохам. Но вернемся к Милтону, который повествует об Адаме и Еве:
Что побудило первую чету,
В счастливой сени, средь блаженных кущ,
Столь взысканную милостью Небес,
Предавших Мирозданье ей во власть,
Отречься от Творца, Его запрет
Единственный нарушить? — Адский Змий!
Да, это он, завидуя и мстя,
Праматерь нашу лестью соблазнил;
Коварный Враг, низринутый с высот
Гордыней собственною, вместе с войском
Восставших Ангелов, которых он
Возглавил, с чьею помощью Престол
Всевышнего хотел поколебать
И с Господом сравняться, возмутив
Небесные дружины; но борьба
Была напрасной. Всемогущий Бог
Разгневанный стремглав низверг строптивцев,
Объятых пламенем, в бездонный мрак,
На муки в адамантовых цепях
И вечном, наказующем огне,
За их вооружённый, дерзкий бунт. (1:33-49)[6]
В этой поэме описываются те же события и персонажи, что и в книге Откровения, однако время событий отнесено к началу человеческой истории: здесь Мильтон следует представлениям своего времени. Такой взгляд, однако, ни в коей мере не согласуется с каноническими текстами, в частности, с книгой Иова, о чем писала исследователь Ривка Клюгер в работе «Сатана в Ветхом Завете»[7]. На протяжении всего периода, который охватывает Ветхий Завет, Сатана имел свободный доступ на небо, следовательно, еще не был изгнан и отвержен.
Нам представляется знаменательным то, что поэма была написана в семнадцатом веке. Как писал Юнг в «Aion»’е – и здесь я полностью с ним согласен – Сатана пал не иначе как в веке шестнадцатом, когда появился знаменитый пособник дьявола и когда была возрождена легенда о Фаусте и Мефистофеле. Можно сказать также, что это произошло в самом начале шестнадцатого века, поскольку уже тогда метафизическая проекция Бога поблекла и начала утрачивать былое влияние – правда, пока только для высокообразованного меньшинства. Тогда же противоречивый образ Люцифера, этого «носителя света», выходит на подмостки, то есть входит в сферу эго. Не следует все же забывать, что эго, вступившее в связь с трансперсональными энергиями, подвержено инфляции и рискует стать возгордившимся люцифером в самом дурном понимании этого образа[8].
Напомню, однако, что говорит нам книга Откровения:
Итак веселитесь, небеса и обитающие на них! Горе живущим на земле и на море! потому что к вам сошел диавол в сильной ярости, зная, что немного ему остается времени. (12: 12)
Мы видим, что небеса (коллективное бессознательное) избавляются от неудобного им Сатаны, и он поселяется на земле, то есть в пространстве эго. Такой сценарий неплохо согласуется с тем, что мы наблюдаем последние пять веков христианского эона. Человечество стало более активным и вполне осознанно вложило свою созидательную энергию в разные сферы деятельности. И, конечно же, как результат, не замедлила сказаться инфляция эго. Таково положение человечества на сегодняшний день, и нам не стоит делать вид, что это не так.
