заключалась в том, чтобы подняться по лестнице, стоящей перед троном, и оказаться лицом к лицу с королями великанов. Эта задача выполнялась мною в несколько приемов. Помню, как я начал медленно подниматься по ступенькам, подъем был бесконечно долгим и мучительным, сердце стучало в моей груди, как молот. Страх сковывал, но я знал, что необходимо исполнить эту задачу до конца, что на карту поставлена судьба мира и человечества. В этот момент я проснулся весь в поту.
Чуть позже я понял, что разрушение земли племенем гигантов являлось не чем иным, как брачным пиром для вновь соединяющихся короля и королевы, что в этом и заключалась особая причина случившегося и тайное обаяние, исходящее от короля и королевы…[iv]
Тема кровавого пиршества, представленная во сне, и вправду близка тому, что предлагает нам книга Откровения. Впору задаться вопросом: какую же психологическую интерпретацию этого чудовищного действа, связывающего столь древний текст со сном нашего современника, мы можем предложить? Вот моя версия. Сама суть Апокалипсиса – неважно, где и кода он проявился, – предполагает активизацию всех тех противоречий и противоположностей, что составляют образ Бога, что делает извечную проблему любви и войны, двух путей
В связи с вышесказанным я хочу привести цитату из «Ответа Иову» Юнга: «образ Божий пронизывает собой всю человеческую сферу и волей-неволей представлен в человечестве»[v]. Можно написать целый том в качестве комментария к одной этой строчке. Я, однако, уже касался этой важной цитаты в моей работе «Трансформация Богообраза», здесь же кратко упомяну, что и Юнг признавал Богообраз – особенно если он оказался активирован – способным поедать людей пачками, смаковать их эго, тем самым порабощая их[vi]. Это ужасно – и ужасен пир Апокалипсиса.
Восстановление мира
А вот что читаем до этого, в двадцать первой части Откровения:
И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет. И я, Иоанн, увидел святый город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего. И услышал я громкий голос с неба, говорящий: се, скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними; они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом их. И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло. И сказал Сидящий на престоле: се, творю все новое. И говорит мне: напиши; ибо слова сии истинны и верны. (21: 1-5)
Помимо темы инкарнации Бога, который «с ними будет», мы можем уловить здесь мотив восстановления, нового творения, перерождения неба и земли. И хотя само греческое слово «восстановление» (
Итак покайтесь и обратитесь, чтобы загладились грехи ваши,
да придут времена отрады от лица Господа, и да пошлет Он предназначенного вам Иисуса Христа, Которого небо должно было принять до времен совершения всего, что говорил Бог устами всех святых Своих пророков от века. (Деяния 3:19-21)
Суть в том, что изначально мир был полон, совершенен и целостен. Однако после того, как Адам согрешил – то есть после появления эго, – целостность распалась на части. В назначенный час мир все же будет восстановлен, будет совершено новое творение, земля и небо воссоздадутся, предстанут обновленными, переродятся на новом уровне. Подобные представления старше иудео-христианской литературы, они пришли в нее из античности. Так, стоики считали, что вселенная проживает свои циклы, и каждый
