Деметрис – молодой сорвиголова, который окончил обязательное обучение и стоит на пороге взрослой жизни в единственном оставшемся на Земле техногенном мегаполисе. Наая – слепая дикарка из племени, мутировавшем и живущем в гармонии с дикой природой. Мир Деметриса подчинён жёстким законам государственного аппарата, мир Нааи – не менее жёстким, но справедливым законам естественного отбора. Оба сообщества зависят от скудных ресурсов планеты, в частности – от грибного протеина. Какой причудливый виток уготовила эволюция? Есть ли у Дэма шанс стать героем? Что может видеть слепая? Судьба предопределяет архетип, но при выборе пути не последнюю роль играют грибы.
«Ты можешь быть, чем хочешь казаться! Ты можешь быть, чем хочешь казаться! Ты можешь быы…», – завопил динамик, как только дверь моего жилища мягко скользнула в сторону, а я еще даже не успел переступить порог. Я жестом отмахнулся от навязчивой рекламы очередного улучшенного, самого крутого и неимоверно дорогого блока дополненной персонификации. Динамик заткнулся. Мой блок меня вполне устраивал: хоть он и был подарен на день появления целых два года назад, но поддерживал до двенадцати полностью персонифицированных интерфейсов и имел доступ к галереям официальных интерфейсов, которые исчислялись тысячами. Ну и конечно, после некоторых манипуляций у моего хорошего кореша, мог хранить и полностью андерграунд моды. Их у меня было пять. Вот самый первый и, наверное, поэтому самый нежно любимый – маленькая девочка в платье воланом, у которой вместо левой руки были щупальца осьминога. Классно в таком моде прийти в клуб и построить глазки лошкам до двадцати. Или вот другой – таинственный воин-тень, одетый полностью в черное, тонкий, гибкий, похожий на стальную струну. Или… но что-то я увлекся. Подпольные моды не наденешь каждый день, даже дома их лучше не доставать. Могут конфисковать вместе с блоком персонификации, влепить штраф, отправить на какие-нибудь позорные общественные работы и вообще, взять на учет. Так что покрасоваться в них я мог только в компании такой же оторванной молодежи, как и я, в закрытых клубах и подвалах Моссо и Россо.
Я включил окно с видом на горный пейзаж, умылся прямо на кухне (оставалось еще 2.34 л воды до конца суток, неплохо), махом запрыгнул на серый безликий диван и только тогда отключил свой блок дополненной персонификации. Мой ежедневный мод был вполне похож на меня настоящего: немного постарше для солидности, но видно, что не более тридцати, чтобы не скатиться в скучную категорию постградуентов из компании моей сестры; волосы светлее и длиннее чем у меня, более здоровая и румяная кожа, ну и конечно больший процент мышечной массы – приятно посмотреть и девчонкам, и мне самому. Одевался я неброско – кожаная куртка, темные джинсы, и любимые боты на платформах, которые натурально делали меня выше и позволяли отключать опцию визуального увеличения роста в моде. Никаких голографических пидарских леггинсов, вычурных жабо с кружевами или синтетического цвета кожи. Я просто хороший парень, который в свой 21 год как раз выпустился из школы и теперь должен целых два года отвести на «определение» – то есть, поболтаться то там, то сям, поработать интерном сначала в компаниях, куда нас распределили после школы согласно результатам выпускных тестов, потом поискать что-то самому, ну и пооттягиваться конечно, пока двери университета не закрыли меня в почти стерильном кубике общежития. Оно только исторически называлось обще-житие, на самом деле я бы назвал эту комнатушку моно-житием или даже изолятором, из которого можно выбираться только в скучные и такие же стерильные аудитории, инфотеки, столовую и спортивный зал кампуса. Студенты – это последняя возрастная категория, находящаяся на практически полном содержании Института Планирования Населения. При этом, благодаря заложенным в них генетическим данным они привилегированны получать высшее образование вместо того, чтобы всю жизнь трудится на физических работах. Неудивительно, что за ними ведется строгий контроль – ИПН не хочет тратить свои средства впустую. В зависимости от специальности, учащиеся посвящают от десяти до двенадцати лет своей жизни обучению в стенах Национального университета: ни одного дня не должно быть потрачено впустую, только к знаниям, вперед на благо общества, получать и применять на практике. Даже время для отдыха подчинено контролю: понятно, что освещение выключают с расчетом на 8 часов сна ежедневно, так еще 6 часов в неделю студент обязан уделить физическому здоровью и 12 часов – посвятить общественным работам! Я довольно насмотрелся на быт студентов во время регулярных, но редких посещений общежития сестры. Только благодаря своей феноменальной памяти и работоспособности она успевала прорабатывать учебные материалы раньше установленных сроков и поэтому находила возможность встречаться со мной и даже выбираться за пределы кампуса.
