Кэп и навигатор ухитрялись одновременно управлять Крепостью и участвовать в общем разговоре. «Гроза Степей» плавно тронулась с места и начала огибать тушу павшего монстра по широкой дуге. Нам предстояло вернуться на прежний курс, при этом никто не хотел приближаться к очагу зловония.
— Ладно, — сказал я. — Буду спасать ваши носы.
— А ты можешь? — Сёма ухитрился расслышать мою реплику даже сквозь треск эфирных помех. — Честно, можешь?
— Посмотрим, — я сложил пальцы особым образом и начитал простенькое воздушное заклинание. Освежающая волна тотчас прокатилась по рубке, принося долгожданное освобождение. — Не благодарите.
Особенность заклинания была в том, что техника очищала от зловония даже предметы — обивку кресел, щели, деревянные вставки. Мы, архимаги, используем такие заклинания в тех случаях, когда необходимо избавиться от вони после удачной охоты или славной битвы.
Техника пошла гулять по Крепости.
Я усилил заклинание, превратив его в самостоятельную вязь. Теперь воздушная волна заглянет в каждый отсек, и через полчаса на МК восстановится нормальная атмосфера.
На мостик заглянул Бронислав.
— О, спящая красавица!
— И тебе добра, учитель.
Каратель направился в нашу сторону с термосом в руках.
— Вижу, посвежел.
— А что это у тебя в термосе? — заинтересовался я. — Не чаёк ли?
— Он самый, — осклабился инквизитор. — С травками сибирскими. Сам заваривал.
— Ещё скажи, сам собирал, — вклинился в разговор Кэп. За минувшие дни он прекрасно поладил с легендарным Паладином. — В тайге.
— Не сам, — Бронислав встал между мной и Ерофеевым, отвинтил колпачок и демонстративно вдохнул душистый аромат. — Так будете или нет?
— Будем! — воодушевился навигатор.
А радист тут же полез за бумажными стаканчиками.
— Рассказывай, — Бронислав начал разливать напиток и передавать по кругу. — Что нас ожидает за горизонтом?
В данном случае, выражение «за горизонтом» было чистой фигурой речи.
Я хмыкнул:
— Ничего хорошего. Гарантирую.
Душ я в итоге принял.
Освежившись, окончательно почувствовал себя человеком.
И понял, что готов сожрать слона. Или медведя. В общем, кто по глупости подвернётся под руку, того и съем. Организм перестроился, нуждается в топливе, а до обеда целая вечность.
В общем, я решил устроить набег на камбуз.
А заодно выяснить, чем занимаются Варя с Кариной.
По дороге на камбуз я заглянул в кают-компанию и чуть не выпал в осадок. Варя непринуждённо беседовала с… Марией Риверой! Девушки смеялись, шутили, а при моём появлении внезапно умолкли. Вид у обеих был такой, словно их поймали с поличным за каким-то нехорошим занятием.
— Дорогой, ты проснулся? — нарушила затянувшуюся паузу блондинка.
— Есть немного, — хмыкнул я. — А где Карина?
— Пошла в трюм, изучает големов, — ответила Маша.
— Ну… ладно, — я решил скрыться от греха подальше. — Не буду вам мешать.
Девушки особо и не спорили.
Интересно, это что сейчас такое было?
На камбузе Михалыч гремел кастрюлями и сковородками, что-то шинковал на разделочной доске и одновременно с этим слушал кассетный магнитофон, собранный ещё во времена моего детства. Из колонок магнитофона доносилось что-то задушевное, смахивающее на французский шансон.
— Михалыч, дай поесть, — не стал я ходить вокруг да около.
Кок обернулся.
— Рост, ты живой?
— А что со мной случится, — фыркнул я. — Будь другом, не могу я ждать обеда. Два дня в трансе провёл, живот от голода сводит.
— Садись уже, — хмыкнул кок, указывая на крохотный табурет у разделочного стола. — Борща налить?
С Михалычем мы вместе ходили в экспедиции ещё на «Селенге». Поговаривали, что этот добродушный здоровяк — один из старожилов на борту. И чуть ли не лучший друг нашего Кэпа. Одарённым Михалыч не был, происходил из какой-то сибирской глубинки. И была у него страсть — время от времени готовить традиционные северные блюда. Например, буузы. Это такие крупные пельмешки, делаются на пару. Или строганину из омуля, который предварительно замораживается и нарезается тонкими ломтиками.
В Пустоши овощи никто не выращивает.
А свекла, если неочищенная, может спокойно пролежать месяц-другой.
— Давай борщ, — обрадовался я.
И мне тут же оформили здоровенную миску горячего борща — со сметанкой и свежеиспечённым хлебом. Да, Михалыч у нас такой. Заказал хлебопечку ещё за неделю до отправления. Ещё и пару зубчиков чеснока выдал.
Без лишнего промедления я набросился на еду.
На камбузе было жарко, хотя и работали вытяжки. Целых две. Но я не в накладе — голод, как говорится, не тётка.
Разделавшись с первой миской, я попросил добавку, а потом ещё в качестве бонуса получил фирменную яичницу Михалыча с помидорами, беконом и целым набором специй.
Завершился мой набег свежесваренным компотом.
— Михалыч, ты — Человек с большой буквы!
Кок добродушно усмехнулся:
— Ты защищаешь Крепость от всякой погани, я помогаю заморить червячка. Справедливо.
— А что сегодня на обед?
— Гречка с мясным гуляшом. Борщ ты уже оценил. Плюс компот с булочкой. Салат из морской капусты. В общем, никакой тебе высокой кухни.
— Михалыч, твоя кухня — самая высокая.
— Ну-ну, — смутился кок. — Вжуху своему ничего не прихватишь?
